Введение: Введение обосновывает актуальность изучения настоящего и будущего исламского образования в эпоху глобализации и «постпривычного времени». Традиционные институты унаследованной эпохи теряют эффективность перед лицом неопределенности. Авторы ставят вопросы о необходимости адаптации образования к новым реалиям, в которых когнитивный процесс молодежи радикально отличается от предыдущих поколений. Обосновывается важность трансформации образовательных моделей.

О связи дня нынешнего с грядущим: Раздел посвящен теоретическому осмыслению связи прошлого, настоящего и будущего. Рассматривается история футурологии (исследований перспектив будущего — ИПБ). Особое внимание уделяется теории «постпривычного времени» (ППВ) Зияуддина Сардара, характеризующейся комплексностью, противоречивостью и хаосом. Предлагаются способы ориентации в ППВ через работу над альтернативами, инклюзивность, поощрение творчества, этические ценности и полилог.

Множественность будущего в академической перспективе: В данном разделе раскрывается ключевая предпосылка исследований перспектив будущего — многовариантность грядущего (вероятное, достоверное, возможное, желаемое и абсурдное). Авторы объясняют методологический аппарат ИПБ как полноценной междисциплинарной дисциплины. Особый акцент сделан на важности упреждающего планирования («игры на опережение») для предотвращения «колонизации будущего» внешними силами и преодоления консерватизма в религиозных исследованиях.

«Образы будущего» и их место в инструментарии футурологических исследований: Раздел анализирует понятие «образов будущего» как ментальных моделей, активно влияющих на принятие решений в настоящем. Образы будущего формируются на основе прошлого опыта, восприятия настоящего и личных ценностей. Они мотивируют человека созидать желаемое или избегать пугающего грядущего. Авторы объясняют, почему проведение форсайт-сессий в группах является наиболее эффективным методом выявления скрытых и невыразимых образов будущего у молодежи.

Краткая история исламского образования в Казахстане: В разделе подробно излагается история становления исламского образования в Казахстане с советского периода до наших дней. Анализируются проблемы разрушения религиозных институтов в СССР, дефицита кадров и жесткого государственного регулирования после принятия закона 2011 года. Приводятся количественные данные по мечетям и трехуровневой системе образования ДУМК, а также описывается опыт внедрения программ исламоведения в КазНУ им. аль-Фараби.

Методология: интеграция-кооперация-трансформация: Раздел описывает методологию проведенного исследования. Обосновывается выбор формата форсайт-сессий для изучения представлений студентов о будущем. В эксперименте приняли участие две группы: магистранты светского вуза КазНУ (20 человек) и первокурсники медресе Абу-Ханифа (30 человек). Описан первый этап исследования — введение в футурологическую дисциплину и успешный опыт интеграции ИПБ в учебный процесс обоих заведений.

Результаты и обсуждение: Раздел содержит детальный анализ результатов практической работы участников форсайт-сессий. Студенты выполняли два задания: конструировали образы исламского образования на текущий момент (2023 г.) и на будущее (2043 г.). Приводятся таблицы с метафорическими образами (например, «Сдерживаемые устремления», «Дайверы исламских глубин», «Бедный родственник»). Анализируются системные проблемы, выявленные магистрантами КазНУ, включая чрезмерный контроль государства и недостаток финансирования.

Расширенный взгляд на проблемы исламского образования через CLA: В разделе описывается применение метода причинно-следственного поуровневого анализа (Causal Layered Analysis — CLA) Сохейла Инайятуллы. Объясняются четыре уровня анализа: литания, системы, культура/мировоззрение и миф/метафора. Авторы структурируют проблемы исламского образования Казахстана по этим уровням и сопоставляют их с возможными решениями. Метод CLA позволяет выработать долгосрочные стратегии трансформации за счет изменения глубинных парадигм и создания новых нарративов.

Заключение: В заключении подводятся итоги исследования. Подтверждается успешность применения форсайт-сессий как инновационного инструмента для академической среды Казахстана. Авторы подчеркивают важность «коллегиального форсайта» с участием студентов для разработки реформ. Обозначается необходимость повышения футурологической грамотности молодежи в условиях стремительных изменений постпривычного времени как единственного способа адаптации к неопределенности.

Библиография: Данный раздел представляет собой систематизированный список использованных источников и научной литературы. В него включены труды отечественных и зарубежных авторов по исламоведению, истории Казахстана, социологии религии, теории постпривычного времени Зияуддина Сардара и методологии исследований будущего Сохейла Инайятуллы, Карла Поппера, Питера Шварца и других исследователей. Список подтверждает глубокую научную базу работы.

Представленное научное исследование «Образы исламского образования Казахстана: перспективы будущего в условиях постпривычного времени» авторов Елены Музыкиной и Нурлыхан Альджановой предлагает глубокий анализ состояния и перспектив религиозного образования в Казахстане. В основе работы лежит оригинальное применение инструментов футурологии (Futures Studies) к анализу религиозной сферы, что является новым и перспективным шагом для казахстанской науки.

**Теоретический фундамент исследования**
В начале работы авторы обращаются к концепции «постпривычного времени» (Postnormal Times — PNT), сформулированной британским мыслителем Зияуддином Сардаром. Постпривычное время описывается как переходный период, когда старые правила и ортодоксии уже не работают, а новые еще не сформировались. Для этой эпохи характерны три ключевых признака: комплексность (всеобщая взаимосвязанность), противоречивость и хаос. В этих условиях традиционные подходы к планированию теряют свою эффективность, а неопределенность становится критическим фактором.
Авторы утверждают, что образование, особенно религиозное (исламское), должно выработать совершенно новые механизмы выживания и адаптации. Для этого необходимо развивать «футурологическую грамотность» (futures literacy), признанную ЮНЕСКО одной из ключевых компетенций XXI века. Она позволяет молодежи развивать инновационность, гибкость, способность к открытиям, уверенность перед лицом перемен и стратегическое планирование.

**Исторический контекст исламского образования в Казахстане**
Для понимания текущих проблем авторы предлагают исторический экскурс. В советское время система традиционного исламского образования была практически уничтожена, что привело к исчезновению института улемов (религиозных ученых) и традиционной практики преемственности «ученик — учитель» (устаз). С обретением независимости Казахстан столкнулся с необходимостью заново выстраивать образовательную инфраструктуру. Наблюдался бурный рост мечетей и появление новых учебных заведений. Однако принятие в 2011 году строгого закона о религиозных объединениях привело к сокращению числа независимых мечетей и передаче всех исламских организаций под контроль Духовного управления мусульман Казахстана (ДУМК).
Сегодня в стране действует трехуровневая система исламского образования под эгидой ДУМК: девять медресе-колледжей, институты повышения квалификации имамов и Египетский университет исламской культуры «Нур-Мубарак». Кроме того, программы «Исламоведения» открыты в светских вузах, таких как Казахский национальный университет имени аль-Фараби. Тем не менее, авторы отмечают серьезный кадровый голод: лишь 20% имамов в стране имеют высшее религиозное образование, а в преподавательском составе университета «Нур-Мубарак» преобладают иностранные специалисты.

**Методология форсайт-исследования**
Эмпирическая часть исследования базируется на проведении форсайт-сессий среди двух фокус-групп: магистрантов КазНУ им. аль-Фараби по направлениям «Исламоведение» и «Религиоведение» (20 человек) и студентов первого курса медресе Абу-Ханифа в Алматы (30 человек).
Исследование проходило в два этапа. На первом этапе участники прошли вводный теоретический курс, адаптированный под их профиль (для студентов медресе использовалась кораническая и богословская основа ИПБ). На втором этапе студенты работали в малых группах, решая две практические задачи:
1. Сформулировать образ и метафору исламского образования на текущий момент (2023 год).
2. Представить образ и желаемый сценарий исламского образования через 20 лет (в 2043 году).

**Анализ образов настоящего (2023) и будущего (2043)**
Студенты медресе подошли к оценке настоящего критически, но оптимистично. Среди образов настоящего были представлены метафоры «Сдерживаемые устремления» (человек скован цепями на берегу океана знаний) и «Сокрытое становится явным» (открывающийся замок), символизирующие стремление к знаниям при наличии сдерживающих административных факторов. Образы будущего 2043 года («Дайверы исламских глубин», «Знание — свобода», «Непрерывная горная цепь») демонстрируют желание преодолеть стереотипы, развить критическое мышление и снять все ограничения. При этом студенты выразили скепсис к тотальной цифровизации («Технологический прорыв?»), подчеркнув важность живого контакта с учителем (устазом).
Магистранты КазНУ, уже являющиеся работающими профессионалами, дали еще более жесткую оценку современности. Метафоры настоящего («Бедный родственник» — замерзший заяц, «Сторонний наблюдатель», «Красивая обертка, скрывающая содержание») отразили проблемы недостаточного финансирования, формализма и отсутствия диалога между государством и академическим сообществом. Однако их образы будущего («Новый золотой век», «Светская поддержка», «Структурная гармония») показали глубокое стремление к паритетному, гармоничному сотрудничеству религии и светской науки, где исламское образование станет неотъемлемой частью общенациональной системы.

**Применение причинно-следственного поуровневого анализа (CLA)**
Связующим звеном исследования стал метод CLA Сохейла Инайятуллы, структурирующий проблемы на четырех уровнях:
1. *Литания (поверхностный уровень):* Преобладание в обществе стереотипа об исламском образовании как пути к радикализму. Решение: демонстрация «жемчужин» исламского знания, обогащающих жизнь.
2. *Системный уровень:* Бюрократия Министерства науки и высшего образования (МНВО РК), слабый кадровый потенциал, зависимость от иностранных профессоров, недофинансирование. Решение: привлечение частных средств, расширение географии стажировок, автономия ДУМК, интеграция светских ученых и богословов.
3. *Мировоззренческий уровень (культура):* Наследие советского атеизма, восприятие религии как отсталости. Решение: популяризация наследия великих мусульманских ученых (аль-Фараби, ибн Сина), формирование понимания религии как осознанного выбора.
4. *Уровень мифа/метафоры:* Переход от метафоры «Скованные перед лицом необъятных возможностей» к образу «Дайверы просторов исламского знания».

**Заключение автора**
Авторы делают вывод, что несмотря на массу нерешенных системных проблем, казахстанская молодежь сохраняет высокий уровень оптимизма и готова активно участвовать в позитивной трансформации исламского образования. Применение форсайт-методов доказывает свою эффективность в качестве платформы для выработки стратегических решений и преодоления неопределенности в «постпривычном времени».

Введение: Вопросы настоящего и будущего исламского образования в современном мире, который становится все более глобализованным, координированным и комплексным, приобретают исключительную актуальность. Традиционные институты и системы, унаследованные от прошлых исторических эпох, оказываются малоэффективными и труднопредсказуемыми в новых реалиях. Привычные правила, обычаи и методы принятия решений часто кажутся непрактичными и бесполезными в повседневной жизни. В современном обществе внезапно возникают совершенно новые, уникальные явления, которые радикально меняют привычный уклад жизни людей. Все это напрямую связано с критическими факторами неопределенности, которые неизбежно преобразуют окружающий мир. Авторы подчеркивают, что человечество оказалось в уникальной ситуации, когда старые и привычные модели поведения, восприятия реальности и долгосрочного планирования перестают приносить желаемый результат. Согласно концепции Карла Поппера, обществу суждено измениться, однако характер и направление этих изменений пока остаются неясными. В этой связи возникает закономерный вопрос: должно ли исламское образование трансформироваться под влиянием постоянных перемен и вырабатывать новые механизмы выживания? Ответ очевиден, поскольку современные методы обучения молодежи коренным образом отличаются от опыта их родителей и учителей. Сложные абстрактные концепции проявляются сегодня в виде конкретных гаджетов и социальных инноваций, обеспечивающих круглосуточную связь и глобальное общение. Мобильность, блогинг, игры в социальных сетях и мгновенный доступ к мировым новостям заставляют молодое поколение постоянно перестраивать свой учебный процесс, избавляясь от устаревших знаний. Этот разрыв в восприятии реальности создает стену непонимания между поколениями. Таким образом, современное информационное пространство диктеут новые условия, к которым традиционные институты не всегда успевают адаптироваться. Проблема заключается не просто в технологическом прогрессе, а в изменении когнитивных способностей и привычек современных студентов. Традиционная педагогика, основанная на пассивной передаче знаний, сталкивается с кризисом легитимности и эффективности. В рамках данного исследования авторы пытаются переосмыслить роль исламского образования, выявив ключевые направления его адаптации. Введение ставит методологические ориентиры для всего последующего изложения, определяя исламское образование как динамичную систему, нуждающуюся в глубокой реструктуризации для сохранения своей социокультурной значимости в Казахстане.

О связи дня нынешнего с грядущим: В данном разделе детально рассматривается глубокая взаимосвязь между прошлым, настоящим и будущим. Хотя люди склонны проводить четкое различие между этими временными категориями, их взаимозависимость неоспорима. Для понимания образов будущего авторы предлагают обратиться к характеристикам современного состояния общества. Исторически человечество всегда искало способы предсказания будущего, используя различные ненаучные методы, такие как хиромантия или астрология. Однако после Второй мировой войны сформировалась научная дисциплина — футурология, представители которой занялись разработкой рациональных методов предвосхищения возможных сценариев развития общества. Футурологи признают невозможность абсолютного предсказания будущего, допуская существование множества альтернативных вариантов, зависящих от решений, принимаемых в настоящем. Исследования перспектив будущего (Futures Studies) призваны помочь людям лучше понять имеющиеся возможности и принять верные решения сегодня. Особое внимание в разделе уделяется теории «постпривычного времени» (ППВ), разработанной британским мыслителем Зияуддином Сардаром. ППВ характеризуется тремя основными параметрами: комплексностью, противоречивостью и хаосом. Комплексность выражается во взаимосвязанности глобальных сетей, где локальное событие может вызвать масштабный кризис или, наоборот, привести к неожиданно положительному результату. Противоречивость скрыта в самой природе современных явлений, а их пересечение неизбежно порождает хаос, триггером которого может стать даже самое банальное событие. Уникальность текущего момента заключается не в самом наличии кризисов, а в характере изменений — их невероятной скорости, масштабе и одновременности. Чтобы ориентироваться в условиях ППВ, авторы предлагают использовать ключевые идеи Сардара: активную работу над альтернативами для противостояния неопределенности, внимание к инклюзивности и множественности точек зрения для преодоления комплексности, поощрение творческих подходов, концентрацию на этических ценностях (ответственность, скромность, альтруизм) и пропаганду широкого полилога для достижения нового синтеза знаний.

Множественность будущего в академической перспективе: Ключевой предпосылкой исследований перспектив будущего (ИПБ) является многовариантность грядущего. Это принципиально отличает данную дисциплину от традиционного прогнозирования или предсказания. Варианты развития событий включают в себя вероятное, достоверное, возможное, желаемое и даже абсурдное будущее. Как академическая междисциплинарная дисциплина, ИПБ обладает собственным понятийным и методологическим аппаратом, применимым для анализа различных гуманитарных и религиоведческих вопросов. Благодаря ИПБ исследователи могут понять внутренние механизмы текущих изменений, осознать векторы будущих трансформаций и своевременно подготовиться к потенциальным опасностям или использовать открывающиеся возможности. Важным стимулом для изучения вариантов будущего является стремление избежать «колонизации будущего», когда неспособность общества планировать свое завтра приводит к тому, что за него это делают другие внешние силы. В таком контексте разработка альтернативных сценариев становится «игрой на опережение». Сценарии выступают эффективным средством преодоления ограниченности ментальных моделей, мешающих креативности и изобретательности. Именно этих качеств традиционно не хватает исследованиям в религиозной сфере, которая считается консервативной областью человеческого бытия. Стабильность и постоянство долгое время считались главными преимуществами религии в меняющемся мире. Религиозный фактор выступал прочным столпом общества, выдерживающим любые внешние испытания. Несмотря на исторические заявления о «смерти религии», она продолжает успешно функционировать в новых реалиях. Тем не менее, условия постпривычности требуют от исследователей оперативной реакции на происходящие перемены в верованиях и практиках, а также расширения методологического инструментария. Работа с образами будущего позволяет сформировать новые подходы к развитию исламского образования, способные гармонично сочетать традиции и современные требования.

«Образы будущего» и их место в инструментарии футурологических исследований: Человек на протяжении всей своей жизни осознанно или неосознанно создает образы будущего, которые оказывают сильное влияние на принятие решений, выбор жизненного пути и оценку происходящих событий. Хотя объективно знать будущее невозможно, Карл Поппер отмечал необходимость делать выбор таким образом, чтобы гарантировать реализацию наилучшего из возможных сценариев. Потребность в понимании будущего заставляет людей постоянно конструировать ментальные модели, основываясь на информации о прошлом, восприятии настоящего, культурных традициях, ценностях и личных потребностях. Образы будущего принимают форму надежд, страхов или ожиданий, определяя человеческую мотивацию: общество либо стремится создать желаемый позитивный образ, либо пытается предотвратить реализацию пугающих сценариев. Для исследователя футурологических перспектив эти образы имеют особое значение, так как они способны напрямую влиять на реальный ход истории. Образы будущего поддерживаются и изменяются на уровне отдельных личностей, социальных групп и государственных институтов. Однако они часто остаются скрытыми и невыразимыми. Молодежь, пытаясь избежать пугающего будущего, может принимать решения на основе неосознанных страхов, сформированных СМИ, социальными сетями и случайными разговорами. С практической точки зрения это создает трудности для исследователей, так как скрытые образы тяжело поддаются прямому анализу. Наиболее эффективным способом их выявления является групповая работа в непринужденной атмосфере среди сверстников. Именно поэтому авторы выбрали метод форсайт-сессий, сочетающий теоретический материал и практическую командную работу, для исследования представлений молодых казахстанцев об исламском образовании. Это позволяет перевести скрытые подсознательные образы в рациональное русло и использовать их для проектирования реформ.

Краткая история исламского образования в Казахстане: Легитимация ислама в суверенном Казахстане актуализировала вопросы религиозного образования и выявила комплекс глубоких системных проблем. Во-первых, советский период практически полностью разрушил существовавшую систему исламского образования. Во-вторых, это привело к ликвидации института улемов и традиционной системы наставничества, при которой обучение строилось на индивидуальном контакте ученика с известным учителем (устазом), дававшим по окончании учебы свое благословение (ижазу) на преподавание. В-третьих, независимая республика столкнулась с острой нехваткой квалифицированного духовенства, способного отвечать на духовные запросы верующих. В начале независимости в стране наблюдалась стихийная либерализация: если в 1961 году в Казахстане было всего 25 зарегистрированных мечетей, а имамы не имели высшего образования, то к концу ХХ века количество мечетей превысило 1000. Однако после принятия жесткого закона о религиозных объединениях в октябре 2011 года начался процесс ограничения религиозных свобод, и треть организаций не смогла пройти перерегистрацию. Все мечети были подчинены Духовному управлению мусульман Казахстана (ДУМК), а частные религиозные учебные заведения оказались под запретом. Сегодня в Казахстане сформирована трехуровневая система исламского образования: начальное звено представлено девятью медресе-колледжами, второй уровень включает институты повышения квалификации имамов (включая открытый в 2022 году институт имени Хусамуддина ас-Сыганаки), а высший уровень представлен Университетом исламской культуры «Нур-Мубарак». Также программы по направлению «Исламоведение» открыты в светских вузах, например в КазНУ им. аль-Фараби. Тем не менее, общая статистика остается тревожной: только 20% имамов в мечетях страны имеют высшее образование, 27% — среднее, а более половины (54%) окончили лишь краткосрочные курсы, что вызывает обеспокоенность у общества и государства.

Методология: интеграция-кооперация-трансформация: Для исследования представлений молодежи о будущем исламского образования авторы выбрали формат форсайт-сессии как наиболее оптимальный инструмент в условиях высокой неопределенности современного мира. Исследование проводилось среди студентов двух принципиально разных типов учебных заведений, связанных с исламским образованием. Светское направление было представлено Казахским национальным университетом имени аль-Фараби, где в эксперименте приняли участие 20 магистрантов специальностей «Исламоведение» и «Религиоведение». Религиозное направление представляли 30 первокурсников медресе Абу-Ханифа в Алматы. Весь процесс исследования был разделен на два ключевых этапа. Первый этап представлял собой теоретическое введение в дисциплину исследований перспектив будущего. Поскольку участники ранее не сталкивались с футурологией, им был предложен вводный лекционный материал, адаптированный под специфику учебного заведения. Для студентов светского КазНУ лекции носили религиоведческий характер, в то время как для воспитанников медресе методология ИПБ объяснялась через призму коранических текстов и исламского богословия. Презентации вызвали живой интерес у обеих групп. Студенты отметили, что полученная информация заставила их задуматься о долгосрочном планировании собственной жизни и осознать личную ответственность за формирование будущего. Тестовая интеграция элементов футурологии в учебный процесс прошла успешно, продемонстрировав высокий потенциал преподавания ИПБ в Казахстане. Единственным серьезным препятствием на пути масштабного внедрения этой дисциплины авторы называют бюрократические барьеры Министерства науки и высшего образования РК, требующие длительного (до одного года) согласования новых учебных программ.

Результаты и обсуждение: На втором этапе исследования участники разделились на малые группы по 5-6 человек для проведения практической работы. Первое задание требовало составить визуальный образ и описание текущего состояния исламского образования в Казахстане (на 2023 год). Студенты медресе Абу-Ханифа проявили критический подход к анализу современности. С одной стороны, они отметили наличие широких возможностей для получения знаний: наличие 9 медресе, университета «Нур-Мубарак» и курсов при мечетях, а также возможность зарубежных стажировок. С другой стороны, половина участников выделила сдерживающие факторы: недостаток государственного финансирования, бюрократизацию со стороны МНВО РК, кадровый дефицит (преобладание иностранных преподавателей) и сохраняющиеся в обществе советские стереотипы о религиозном фанатизме. Студенты выразили свое видение через метафоры: «Сдерживаемые устремления» (образ скованного человека перед морем знаний) и «Сокрытое становится явным» (приоткрытый замок). В задании по проектированию будущего на 2043 год они использовали образы «Дайверы исламских глубин» и «Знание — свобода», подчеркивая необходимость развития критического мышления и преодоления стереотипов. Магистранты КазНУ, многие из которых уже работают в мечетях, музеях или государственных органах, дали еще более суровую оценку настоящему. Их образы «Бедный родственник» (замерзший заяц), «Сторонний наблюдатель» и «Красивая обертка» вскрыли проблемы формализма в образовании, отсутствия целостного государственного подхода и жесткого административного контроля. Однако их видение 2043 года оказалось исключительно позитивным. В метафорах «Новый золотой век», «Светская поддержка» и «Структурная гармония» они выразили надежду на равноправный диалог между наукой и религией и прекращение искусственного противостояния светского и духовного знания в обществе.

Расширенный взгляд на проблемы исламского образования через CLA: Для более глубокого осмысления проблем, выявленных в ходе форсайт-сессий, авторы применили причинно-следственный поуровневый анализ (Causal Layered Analysis — CLA), разработанный известным футурологом Сохейлом Инайятуллой. Этот метод уподобляет социальные проблемы айсбергу, где видимая часть — лишь вершина глубинного процессов. Анализ включает четыре измерения: литанию, системы, культуру/мировоззрение и миф/метафору. Традиционные методы государственного управления обычно работают лишь на первых двух уровнях (литания и системы), предлагая краткосрочные и неэффективные решения, игнорирующие глубинные культурные и мифологические пласты. На уровне литании (публичного дискурса) текущая проблема формулируется как стереотип: «Исламское образование — путь к экстремизму». Желаемое решение: трансляция образа «Жемчужины исламского образования обогащают жизнь». На системном уровне авторы выделяют чрезмерный госконтроль, дефицит финансирования, слабую материально-техническую базу медресе, бюрократию министерства и нехватку собственных квалифицированных кадров. Решения включают автономию ДУМК, привлечение частных средств, повышение зарплат преподавателям и интеграцию светских и религиозных ученых. На уровне мировоззрения барьером выступает наследие советского атеизма, восприятие ислама как чужеродной или угнетающей религии, а также стереотип о необразованности верующих. Решением должна стать популяризация наследия великих мусульманских ученых и медиа-работа по формированию здравого взгляда на ислам. На уровне мифа/метафоры происходит трансформация от состояния «Скованные перед лицом необъятных возможностей» (и хочется, и колется) к гармоничному образу «Дайверы просторов исламского знания» (искатели жемчуга). Такое поуровневое проектирование позволяет выстроить целостную долгосрочную стратегию реформ.

Заключение: В заключительном разделе авторы подводят итоги своего исследования, направленного на выявление образов будущего исламского образования в Казахстане. Эксперимент, проведенный на базе светского университета КазНУ им. аль-Фараби и религиозного медресе Абу-Ханифа, доказал высокую эффективность форсайт-сессий как исследовательского инструмента. Впервые в казахстанской академической практике была успешно применена методология исследований перспектив будущего (ИПБ), вызвавшая живой отклик и искренний интерес со стороны молодых участников. Проведенная работа является ярким примером «коллегиального форсайта», предполагающего активное вовлечение в процесс проектирования реформ непосредственных участников образовательного процесса — студентов и молодых специалистов, а не только закрытого экспертного сообщества. Авторы подчеркивают, что в условиях Казахстана, где исламское образование встроено в государственную систему и полностью подчинено Министерству науки и высшего образования, подобные инициативы жизненно необходимы. Метафорические образы, созданные студентами в отношении МНВО РК, наглядно продемонстрировали этот разрыв: современное состояние министерства они сравнили с «тремя обезьянами» (не вижу, не слышу, не говорю), перекладывающими ответственность друг на друга, в то время как желаемым образом будущего является «команда воздушного судна», где квалифицированный экипаж слаженно работает для достижения общей цели. Авторы резюмируют, что повышение футурологической грамотности молодежи и выстраивание долгосрочных стратегий на основе их предпочтительных образов — это единственный надежный путь преодоления неопределенности и хаоса в эпоху постпривычного времени.

Библиография: Библиографический раздел содержит перечень источников, послуживших теоретической и эмпирической основой данного исследования. Список литературы отражает междисциплинарный характер научной работы, объединяя труды по исламоведению, истории, социологии религии, политологии и футурологии. В библиографию включены нормативно-правовые акты Республики Казахстан, регулирующие религиозную деятельность, публикации отечественных исследователей, посвященные истории развития исламских институтов в Казахстане, а также аналитические материалы о современном состоянии мечетей и образовательных центров под эгидой ДУМК. Значительную часть списка составляют фундаментальные труды зарубежных авторов в области теории исследований будущего. Среди них ключевые работы Зияуддина Сардара по теории постпривычного времени (Postnormal Times), методологические публикации Сохейла Инайятуллы по причинно-следственному поуровневому анализу (Causal Layered Analysis), а также работы Карла Поппера, Питера Шварца, Питера Друкера и Алейды Рубин. Наличие широкого спектра академических публикаций как на русском, так и на английском языках подтверждает высокую научную достоверность проведенного исследования, глубокую проработку методологического аппарата и объективность выводов, сделанных авторами в ходе анализа перспектив исламского образования в Республике Казахстан.