Вступительные замечания: В этой части вводится метафора «людей на кромке», взятая из Корана, для описания неопределенного положения мусульманских интеллектуалов на Западе. Автор обсуждает, как эти мыслители пытаются превратить свою уязвимость в преимущество, претендуя на роль посредников между Востоком и Западом. Обозначается смещение центра исламской мысли в США («вторую Мекку») и формулируется главный тезис о сомнительности притязаний западных интеллектуалов на лидерство в реформе.

Нестабильное существование: Раздел посвящен анализу сложного и уязвимого положения мусульманских общин на Западе. Автор показывает, как исторические события (война в Алжире, дело Рушди, споры о хиджабе, теракты 11 сентября) способствовали формированию обособленного мусульманского самосознания. Поляризация идентичностей отделила мусульман от остального общества и заставила искать новые пути интеграции и примирения своей религиозности с западными нормами.

Евроислам и вторая Мекка: Автор рассматривает концепцию «евроислама», направленную на гармонизацию ислама с европейскими ценностями, секуляризмом и демократией. Анализируется позиция североамериканских мусульман, чьи амбиции идут дальше простой автономии и направлены на интеллектуальную гегемонию во всем исламском мире. В разделе подчеркивается, что, несмотря на заявления о новизне, использование Запада в качестве стартовой площадки для реформ имеет давнюю историю.

Нео-традиционалистское наследие западного ислама: Этот раздел исследует историю оригинального вклада западных мусульман в исламскую мысль через призму нео-традиционализма. Рассматриваются фигуры Мухаммада Асада, Мармадьюка Пиктхолла и их современных последователей (Хамзы Юсуфа, Абдул-Хакима Мурада). Автор объясняет популярность этого течения романтизацией досовременного ислама и его противопоставлением модернистским и возрожденческим движениям, лишенным духовной глубины.

Реформизм радикальных модернистов: Раздел посвящен мыслителям, которые стремятся переосмыслить исламские источники для соответствия требованиям современности. Анализируется наследие Фазлура Рахмана, Исмаила ал-Фаруки и Малика Беннаби. Автор показывает, как эти ученые пытались реформировать ислам в рамках ортодоксии, но столкнулись с давлением традиционалистов и вынуждены были уехать в изгнание, что ослабило их влияние на родине. Рассматривается проект «Исламизации знаний».

Ультрарадикальные модернисты: Автор анализирует возникновение течения «прогрессивного ислама» в США в период после 11 сентября. Рассматриваются идеи Насра Хамида Абу Зайда, Халеда Абу Эл Фадла и Амины Вадуд, выступающих за радикальный пересмотр текстов, гендерное равенство и права человека. Обсуждаются внутренние расколы в Прогрессивном Союзе Северной Америки (ПССА) и обвинения в неуважении к исламским традициям со стороны умеренных реформаторов.

Ограниченность реформ из эмиграции: Раздел исследует системные препятствия на пути реформаторов, находящихся в эмиграции. Эл-Аффенди указывает на отсутствие у них харизмы, религиозного авторитета среди широких масс и институциональной базы (семинарий). Обсуждается финансовая зависимость западных мусульманских организаций от ближневосточных спонсоров и то, как чрезмерное одобрение реформаторов западными правительствами дискредитирует их идеи в глазах традиционных мусульман.

ПРИМЕЧАНИЯ: Этот раздел содержит подробный научно-справочный аппарат книги. В нем представлены библиографические ссылки на источники, книги, статьи и интернет-ресурсы, использованные автором при написании работы. Также здесь содержатся важные содержательные комментарии и пояснения переводчиков и редакторов к отдельным терминам, событиям и персоналиям, упомянутым в тексте, что помогает лучше понять исторический контекст исследования.

В предисловии подробно описывается история и миссия Международного Института Исламской Мысли. Организация была основана в 1981 году и за время своего существования зарекомендовала себя как крупный международный центр, содействующий серьезным научным усилиям в области исламоведения. Деятельность института базируется на исламском видении мира, его ценностях и фундаментальных принципах. Проводимые под эгидой института исследовательские программы, семинары и международные конференции за первые двадцать восемь лет работы привели к публикации более 250 наименований научных трудов на английском и арабском языках, многие из которых впоследствии были переведены на другие языки мира.

Особое внимание в предисловии уделяется истории создания «Серии непериодических публикаций». Эта инициатива была запущена Лондонским офисом IIIT в 1989 году. Целью серии является выпуск удобных для чтения буклетов, которые в сжатой и доступной форме представляют результаты масштабных исследовательских работ, статей и лекций, подготовленных в рамках всемирной программы Института. Эти публикации также служат трибуной для сторонних ученых и социологов, желающих внести свой вклад в осмысление современных исламских проблем. На момент написания предисловия в этой серии было опубликовано пятнадцать работ, последняя из которых вышла в 2008 году, причем некоторые из них были переведены на французский и немецкий языки.

В завершение Аш-Шайх-Али от имени института выражает искреннюю благодарность и признательность автору книги доктору Абделвахабу Эл-Аффенди, а также редакционной и производственной команде, работавшей над подготовкой издания к печати. Он также благодарит всех, кто прямо или косвенно способствовал завершению работы над этой публикацией, и призывает благословение на их труды.

Вступительные замечания

Этот раздел закладывает концептуальную основу всей книги. Автор начинает с анализа коранического образа, описывающего особую категорию людей, которые в Судный день окажутся на разделительном барьере между раем и адом (Коран, 7: 46-49). Находясь на этой «кромке», они могут беседовать с обитателями обоих миров. Судьба этих людей в Коране описана не до конца ясно, но с сочувствием, предполагающим, что в итоге они окажутся на безопасной стороне.

Эл-Аффенди использует этот образ как метафору для описания сложного положения современных мусульманских общин и интеллектуалов на Западе, особенно в эпоху после трагических событий 11 сентября 2001 года. Мусульмане в эмиграции сталкиваются с необходимостью приспосабливаться к чуждым культурным нормам, из-за чего поддержание «аутентичного» образа жизни становится крайне трудной задачей. Это приводит к тому, что ислам западных интеллектуалов приобретает более абстрактный характер, часто склоняясь к суфизму, который достаточно приватен, чтобы вписаться в западное общество, и достаточно публичен, чтобы оставаться частью исламского порядка.

Однако многие мыслители видят в своем статусе «людей на кромке» преимущество. Находясь в безопасном пространстве западной современности и благосостояния, они утверждают, что могут выступать посредниками, объясняя Восток Западу и наоборот. С ростом их известности на Западе у них появилась уверенность в своей способности руководить всей уммой. Эл-Аффенди анализирует утверждения о том, что интеллектуальный центр ислама сместился в США и Европу, которые превращаются во «вторую Мекку» благодаря свободе от цензуры и высокой концентрации мусульманской элиты в университетах.

Автор предостерегает от иллюзий, связанных с теорией «хвоста, виляющего собакой», согласно которой западные мусульмане должны стать лидерами религиозной реформы для всего исламского Востока. Он сравнивает это с американскими иллюзиями о демократизации Ирака. Главная цель работы — проследить исторические корни западного интеллектуального активизма, выявить новые тенденции и критически оценить их претензии на лидерство, которые автор считает преждевременными и сомнительными.

Нестабильное существование

Этот раздел посвящен анализу сложного социально-политического контекста, в котором живут мусульмане на Западе. Автор указывает на резкий контраст между амбициозными претензиями интеллектуалов и реальной нестабильностью существования мусульманских общин в эмиграции. Эта нестабильность носит двойной характер: с одной стороны, общины находятся во враждебной среде, с другой — испытывают мощное давление со стороны светской политической и интеллектуальной гегемонии Запада.

Эл-Аффенди доказывает, что мусульманское самосознание на Западе возникло относительно недавно и сформировалось как реакция на неблагоприятные исторические события. Автор прослеживает эту динамику начиная с 1950-х годов. События за рубежом (алжирская война за независимость, Суэцкий кризис, палестинская интифада, война в Боснии, Иракские войны) глубоко повлияли на психику западных мусульман. Например, во Франции алжирцы устраивали протесты, а арабские журналисты Би-би-си увольнялись в знак протеста во время Суэцкого кризиса.

Внутренние события на Западе также катализировали этот процесс. Ключевыми вехами стали дело Салмана Рушди в Великобритании (1989 год), споры вокруг запрета хиджаба во Франции и последствия терактов 11 сентября в США, а также взрывов в Мадриде (2004) и Лондоне (2005). Эти события привели к прогрессирующей поляризации идентичностей. Быть мусульманином стало более значимым фактором, чем принадлежность к конкретной этнической группе (пакистанец, араб) или общая категория «иммигранта» или «темнокожего».

Эта кристаллизация идентичности выставила исламское присутствие в негативном свете в глазах западного общества. Особо пострадали связи с либеральными и левыми интеллектуалами, которые раньше поддерживали мусульман против расизма, но после дела Рушди превратились в жестких критиков ислама. В результате мусульманские представительные институты в Европе и США стали мишенью для нападок СМИ. Именно стремление вырваться из этого враждебного окружения породило новые направления мысли, пытающиеся примирить мусульманскую идентичность с западной.

Евроислам и вторая Мекка

В этой главе подробно рассматриваются попытки концептуализации присутствия мусульман на Западе и превращения их уязвимого положения в интеллектуальное преимущество. Некоторые европейские мыслители пытаются найти в текущем кризисе положительные стороны. Автор приводит в пример писателя Абдал-Хакима Мурада, который обращается к искусству Рембрандта и библейскому мифу об изгнании Агари и Измаила, трактуя его в обратном порядке: сегодня стареющая Европа («Сара») сталкивается с демографическим спадом, в то время как ислам («Агарь») переживает возрождение и может залечить раны континента.

Эл-Аффенди анализирует концепцию «евроислама», сторонники которой утверждают, что мусульмане, переопределяя себя, могут изменить идентичность самой Европы. Идея «евроислама» (или «французского ислама») активно продвигалась как политиками (например, Николя Саркози), так и светскими интеллектуалами (Бассам Тиби, Мухаммад Аркун) и исламскими активистами (Тарик Рамадан). Этот проект предполагает фундаментальный пересмотр традиционного исламского права (фикха) для адаптации к светским, демократическим и плюралистическим нормам Европы, а также создание новой европейской исламской культуры, свободной от арабских или турецких культурных наслоений.

Переход от скромной европейской идеи адаптации к более амбициозным претензиям на глобальное лидерство произошел в Северной Америке. Американские мусульмане заявляют о создании «прогрессивной» версии ислама, способной спасти мусульманский мир от самого себя. Они открыто используют термин «исламская реформация» и стремятся построить «Вторую Мекку».

Однако автор критикует концепцию «евроислама», указывая на то, что региональные варианты ислама (африканский, азиатский) никогда не создавались сознательно как стратегия адаптации; они возникали спонтанно. Более того, современное исламское возрождение часто действует в противоположном направлении, стирая региональные особенности в пользу текстового «высокого ислама». Сторонники евроислама вынуждены искать поддержки у традиционных улемов на Востоке, что подрывает их заявления о полной независимости.

Нео-традиционалистское наследие западного ислама

Этот раздел посвящен анализу исторического вклада западных мусульман в исламскую мысль, который выразился в формировании влиятельного течения нео-традиционализма. Автор указывает, что претензии западных мусульман на интеллектуальное лидерство имеют давнюю историю. Выдающимися предшественниками современных мыслителей были британский переводчик Корана Мармадьюк Пиктхолл и австрийский журналист Мухаммад Асад (Леопольд Вайс), принявший ислам в 1920-х годах.

Асад стал предтечей современного нео-традиционализма на Западе. В своей книге «Ислам на перепутье» (1934) он подверг жесткой критике западный материализм и предостерег мусульман от следования по этому пути. Однако позже Асад выражал разочарование буквализмом и зацикленностью современных исламистских движений на средневековых практиках в ущерб истинному духу религии. Его рационалистический перевод Корана («Послание Корана») вызвал как восхищение, так и резкую критику со стороны традиционных институтов Востока.

Современный нео-традиционализм на Западе представляют такие фигуры, как Абдул-Хаким Мурад (Тимоти Уинтер) в Великобритании, Мурад Уилфред Хоффман в Германии, а также имамы Хамза Юсуф и Зайд Шакир в США (Институт Зайтуна в Калифорнии). Это течение находит отклик среди западных новообращенных, которых привлекает духовность и суфизм. После 11 сентября нео-традиционализм стал позиционировать себя как безопасная альтернатива дискредитированному политическому исламу.

К этому же направлению примыкает Сейид Хусейн Наср, проповедующий аполитичный, духовно богатый ислам. Крайнюю форму неприятия современности выражала Марьям Джамила (Маргарет Маркус), переехавшая из Нью-Йорка в Пакистан. Она утверждала, что любые попытки приспособить религию к современности губительны, приводя в пример реформаторский иудаизм своего детства. Нео-традиционалисты критикуют как исламистов за инструментализацию религии и пренебрежение ее духовной и художественной сторонами, так и либералов за их «радикальный теологический либерализм», остающийся выбором узкой элиты.

Реформизм радикальных модернистов

В этой главе анализируется деятельность реформаторов, которых автор классифицирует как «радикальных модернистов». В отличие от нео-традиционалистов, эти мыслители полагают, что ислам нуждается в модернизации и интеллектуальной переформулировке своей традиции для соответствия требованиям современной эпохи. Большинство из них — это университетские профессора, оказавшиеся в изгнании на Западе.

Радикальные модернисты утверждают, что подлинные исламские источники были неверно истолкованы последующими поколениями и требуют принципиально нового понимания. Среди предтеч этого направления автор называет алжирца Малика Беннаби и иранца Али Шариати, получивших образование во Франции. Они анализировали кризис мусульманской цивилизации в социологических терминах и стремились создать условия для ее интеллектуального возрождения. Наследие Шариати продолжил философ Абдулкарим Соруш, который проводит различие между абсолютной религией и относительным религиозным знанием.

Центральной фигурой радикального модернизма в изгнании стал Фазлур Рахман, пакистанский ученый, работавший в Чикагском университете. Из-за своих реформаторских взглядов на Коран и хадисы он подвергся преследованиям традиционалистов на родине и был вынужден эмигрировать. Рахман пытался опереться на военного правителя Айюб-хана, что автор сравнивает с неудачной стратегией мутазилитов, искавших поддержки халифа аль-Мамуна. Изгнание на Запад ослабило влияние Рахмана на родине, хотя его идеи нашли почву в Индонезии.

Другой важной фигурой был Исмаил Раджи ал-Фаруки, основавший в 1981 году в США Международный Институт Исламской Мысли (IIIT). Ал-Фаруки разработал проект «Исламизации знаний», направленный на интеграцию современного научного знания с исламскими ценностями. Этот проект, финансируемый из Саудовской Аравии, мобилизовал сотни западных ученых. Сегодня это наследие продолжают Таха Джабир ал-Алвани и Абдул Хамид Абу Сулайман. К радикальным модернистам также относятся Тарик Рамадан и Ибрахим Муса, пытающиеся переопределить ортодоксию изнутри.

Ультрарадикальные модернисты

Этот раздел посвящен анализу самого радикального крыла реформаторов, заявившего о себе в США в период после 11 сентября 2001 года. Автор называет их «ультрарадикальными модернистами» или «прогрессивными мусульманами». В отличие от умеренных реформаторов, они отказались от работы внутри традиционной ортодоксии и начали лобовую атаку на традиционализм.

Ярким представителем этого подхода стал египетский ученый Наср Хамид Абу Зайд, бежавший в Голландию после того, как на родине его объявили вероотступником. Абу Зайд предложил рассматривать Коран как «человеческий» текст и анализировать его методами современной литературной критики. Аналогичную позицию занимает Абдуллахи Ахмед Ан-Наим, ученик казненного в Судане за ересь суфийского мыслителя Махмуда Мухаммада Таха. Ан-Наим отстаивает концепцию «обратной отмены», согласно которой всеобщие гуманистические ценности мекканского периода Корана должны заменить конкретные правовые предписания мединского периода.

Ключевой фигурой прогрессивного ислама в США является профессор права Халед Абу Эл Фадл. Он критикует ваххабизм и берет под сомнение подлинность многих хадисов, однако сталкивается с жестким неприятием как со стороны консерваторов, так и со стороны светских либералов. Абу Эл Фадл стал одним из основателей Прогрессивного Союза Северной Америки (ПССА) в 2004 году.

Прогрессивные мусульмане выступают за гендерное равенство, социальную справедливость, плюрализм и права сексуальных меньшинств. Важную роль в движении играют женщины-активистки, ведущие «гендерный джихад»: Амина Вадуд (первая женщина, возглавившая смешанную пятничную молитву в 2005 году), Азиза ал-Хибри, Асра Номани, Асма Бэрлас, а также канадская писательница Иршад Манджи. Однако движение раздирают внутренние расколы, ярким примером которых стал выход Муктадера Хана из ПССА в знак протеста против неуважения группы к исламским традициям.

Ограниченность реформ из эмиграции

В этом разделе Абделвахаб Эл-Аффенди анализирует объективные причины, по которым проекты религиозной реформы, инициированные мусульманами в эмиграции, сталкиваются с непреодолимыми препятствиями. Автор указывает, что использование Запада в качестве убежища для реформаторов не является новым феноменом, однако масштаб притязаний современных интеллектуалов беспрецедентен.

Главная проблема западных мусульманских интеллектуалов заключается в остром дефиците доверия и легитимности. Чтобы добиться признания на Западе, они должны сделать карьеру в светских академических институтах, что требует принятия агностических стандартов научности. Однако, чтобы выступать в роли исламских реформаторов, они должны доказать верующим свою приверженность традиции. В результате их работы часто нравятся западному академическому сообществу, но отвергаются мусульманским большинством на родине.

Многие из этих мыслители являются беглецами, не сумевшими создать прочную базу последователей в своих странах. Простая смена места жительства не делает их идеи более убедительными. Подлинная реформа требует не академического педантизма, а глубокого духовного и морального авторитета, которого у модернистов нет. Спиритуальный аспект монополизирован нео-традиционалистами, в то время как модернисты часто демонстрируют грубый политический прагматизм и легко идут на сделки с диктаторами.

Кроме того, существует институциональная слабость. На Западе так и не было создано ни одной авторитетной исламской семинарии, способной конкурировать с восточными центрами. Мусульманские общины Запада по-прежнему финансово зависимы от ближневосточных спонсоров (правительств Персидского залива и Ирана). Наконец, активная поддержка идей «либерального ислама» со стороны западных правительств и аналитических центров в рамках борьбы с радикализмом имеет обратный эффект: она дискредитирует этих интеллектуалов в глазах мусульманского мира, выставляя их инструментами западного культурного империализма.

В заключении автор подводит итоги своего исследования и отвечает на вопрос о будущем западных мусульман. Он подчеркивает, что они не являются ни «вымирающим видом», ни безусловным «будущим ислама». Вынужденная адаптация к жизни на Западе действительно стимулировала глубокие интеллектуальные поиски, однако характер внешнего давления противоречит самой сути религиозной реформы.

Западное общество требует от мусульман минимизировать их религиозную специфику и приспособить веру к светским стандартам. Но подлинная религиозная реформа всегда исходит из противоположного импульса — углубления веры, усиления религиозного опыта и прислушивания к внутреннему голосу традиции, а не к внешним требованиям. Попытки механически скопировать опыт европейской протестантской Реформации автор называет «социальной инженерией» и интеллектуальной халтурой. Он напоминает, что Лютер и Кальвин не были либералами; они требовали более строгого соблюдения религиозных норм, чем католическая церковь.

Эл-Аффенди анализирует сложную ситуацию вокруг Тарика Рамадана, которого западные либералы обвиняли в тайном радикализме, правительство США лишило визы, а арабские консерваторы критиковали за поверхностные религиозные знания. Даже проект «Исламизации знаний» IIIT, на который были потрачены миллионы долларов, не принес ожидаемого прорыва.

Концепции «евроислама» или «американского ислама» могут развиваться как локальные бренды, но они рискуют превратиться в маргинальные секты, если не смогут завоевать реальный духовный авторитет. Особое значение имеет позиция афроамериканской мусульманской общины, которая сталкивается с двойным отчуждением, но выдвигает важных участников дебатов о реформе. Автор резюмирует, что западные интеллектуалы должны стать чем-то большим, чем просто академическими учеными, чтобы их цитировали не потому, что они живут на Западе, а потому, что они являются харизматическими источниками подлинного религиозного авторитета.

ПРИМЕЧАНИЯ

Этот раздел представляет собой подробный научно-справочный аппарат издания, содержащий 69 пронумерованных примечаний к тексту книги. В примечаниях собраны подробные библиографические сведения об источниках, на которые ссылается автор, включая монографии, научные статьи, публикации в прессе и материалы интернет-ресурсов на английском, арабском и других языках.

Среди цитируемых источников представлены труды таких известных исследователей, как Томас Герхолм, Джоселин Чезари, Осман Бакар, Эрнест Геллнер, а также работы самих реформаторов: Халеда Абу Эл Фадла, Фазлура Рахмана, Абдулкарима Соруша, Насра Хамида Абу Зайда и других. Ссылки на интернет-ресурсы снабжены датами обращения (в основном относящимися к 2004–2007 годам), что позволяет проследить хронологию сбора материалов автором.

Помимо библиографии, раздел содержит важные содержательные комментарии переводчика Лейлы Меликовой и редактора Олега Яроша. Эти примечания адаптируют текст для русскоязычного читателя, разъясняя специфические термины и контекст событий. Например, даются подробные пояснения к делу Салмана Рушди и его влиянию на мусульманскую общину Великобритании (примечание 9), раскрывается значение термина «слово на букву R» (R-word) в англоязычном дискурсе (примечание к странице 20), приводятся биографические справки о Николя Саркози, Рашиде ал-Ганнуши, Марьям Джамиле и Карле Марксе.

Примечания также содержат ссылки на судебные процессы и обвинения, выдвинутые против Тарика Рамадана в 2016-2018 годах, что дополняет картину восприятия его фигуры в Европе. Раздел «Примечания» является неотъемлемой частью книги, обеспечивающей научную достоверность исследования, связывающей теоретические выводы автора с обширным массивом эмпирических данных и помогающей читателю глубже понять сложный исторический и культурный контекст исламской реформации на Западе.