Page: 1 / 1
Работа Акифа Тагиева «Динамический иджтихад в шиитском исламе» посвящена исследованию механизмов адаптации шиитской правовой мысли к вызовам и реалиям современного общества. В центре внимания автора находится концепция «динамического иджтихада» и «динамической юриспруденции», наиболее ярко проявившаяся в трудах и правовых решениях великого аятоллы Юсуфа Саанеи, а также других мыслителей-реформистов, таких как М. Мутаххари, аятолла Хомейни, М. И. Джаннати и М. Х. Фадлалла. В исследовании подробно рассматривается соотношение традиционной правовой доктрины джафаритского мазхаба и новых методов интерпретации религиозных первоисточников. Автор анализирует ключевые субъекты шиитского права — марджа, муджтахида и мукаллида, раскрывает необходимость следования живому религиозному авторитету и рассматривает практические примеры фетв, касающихся актуальных социальных вопросов. В работе уделяется особое внимание проблемам гендерного равенства, правового статуса немусульман, соотношения «буквы» и «духа» Корана, а также принципам справедливости и человеческого достоинства как фундаментальным ориентирам правотворчества. Исследование демонстрирует, каким образом учет факторов времени и места позволяет шиитской правовой доктрине развиваться и сохранять актуальность в меняющемся мире.
Введение (50–120 слов):
Раздел вводит в тему исследования, сравнивая понимание иджтихада в суннитском и шиитском исламе. Обосновывается актуальность анализа мнений клерикальной иерархии и науки усуль аль-фикх. Рассматриваются взгляды великого аятоллы Али Монтазери о соотношении неизменных положений Корана и адаптации законов, а также обозначаются проблемы коранических положений относительно гендерного неравенства и статуса немусульман.
Марджа и реформы в шиитском исламе (50–120 слов):
Раскрываются понятийные основы джафаритского мазхаба: ролей марджа, муджтахида и мукаллида. Анализируются требования к «наиболее знающему» муджтахиду и рисале. На основе идей М. Мутаххари объясняются причины запрета следования фетвам умершего муджтахида. Рассматривается позиция аятоллы Хомейни и аятоллы Саанеи о необходимости поиска «золотой середины» и роли разума и контекста при выведении норм на основе Корана.
Решение насущных проблем в меняющемся обществе (50–120 слов):
Раскрываются понятийные основы джафаритского мазхаба: ролей марджа, муджтахида и мукаллида. Анализируются требования к «наиболее знающему» муджтахиду и рисале. На основе идей М. Мутаххари объясняются причины запрета следования фетвам умершего муджтахида. Рассматривается позиция аятоллы Хомейни и аятоллы Саанеи о необходимости поиска «золотой середины» и роли разума и контекста при выведении норм на основе Корана.
Решение насущных проблем в меняющемся обществе (50–120 слов):
Раздел посвящен практике реагирования живых муджтахидов на вызовы современности. Приводятся конкретные примеры актуальных фетв великого аятоллы Сейида Али Хаменеи (о вакцинации от коронавируса во время поста) и великого аятоллы Сейида Али Систани (о захоронении умерших от инфекции). Рассматривается принцип возможности пересмотра муджтахидом собственных решений на примере шейха Туси, Юсуфа Саанеи и Макарема Ширази.
Взгляды аятоллы Юсуфа Саанеи (50–120 слов):
Анализируется доктрина динамического иджтихада аятоллы Юсуфа Саанеи. Приводятся его резонансные фетвы о возрасте совершеннолетия девочек, правах женщин занимать руководящие посты и равенстве свидетельств и «кровных денег». Раскрывается значение факторов времени (заман) и места (макан), приоритет справедливости и человеческого достоинства над буквальным прочтением текстов, а также соотношение Джавахири и динамической юриспруденции.
Выводы (50–120 слов):
Обобщаются результаты исследования, констатирующие эпистемологический сдвиг в шиитской правовой теории благодаря реформистам. Рассматривается историческая роль иджтихада в победе усулитов над ахбаритами в XVII–XVIII веках. Анализируется роль мукаллидов и общества в принятии реформ, а также внутренние препятствия в религиозных семинариях и консерватизм как главный барьер для динамического иджтихада.
Анализируется доктрина динамического иджтихада аятоллы Юсуфа Саанеи. Приводятся его резонансные фетвы о возрасте совершеннолетия девочек, правах женщин занимать руководящие посты и равенстве свидетельств и «кровных денег». Раскрывается значение факторов времени (заман) и места (макан), приоритет справедливости и человеческого достоинства над буквальным прочтением текстов, а также соотношение Джавахири и динамической юриспруденции.
Выводы (50–120 слов):
Обобщаются результаты исследования, констатирующие эпистемологический сдвиг в шиитской правовой теории благодаря реформистам. Рассматривается историческая роль иджтихада в победе усулитов над ахбаритами в XVII–XVIII веках. Анализируется роль мукаллидов и общества в принятии реформ, а также внутренние препятствия в религиозных семинариях и консерватизм как главный барьер для динамического иджтихада.
Библиография (50–120 слов):
Section
Раздел содержит систематизированный перечень источников и литературы, использованных в исследовании. В список входят священные тексты, сборники фетв и официальные публикации шиитских аятолл (Хаменеи, Систани, Саанеи, Макарема Ширази, Джаннати), академические монографии и статьи современных исследователей на русском, английском и азербайджанском языках.
Исследование Акифа Тагиева «Динамический иджтихад в шиитском исламе» представляет собой глубокий теоретико-правовой анализ трансформирующейся природы шиитской юриспруденции. Работа последовательно раскрывает, каким образом механизмы иджтихада позволяют правовой доктрине шиизма-двунадесятника сохранять гибкость и актуальность перед лицом глобальных социальных, политических и этических изменений.
Во введении автор закладывает теоретический фундамент исследования, сравнивая концепцию иджтихада в суннитской и шиитской традициях. Если в суннизме ключевой проблемой остается вопрос о «закрытии врат иджтихада» и макасид аш-шариа, то в шиитском исламе, где «врата иджтихада» технически никогда не закрывались, главный акцент смещается на науку усуль аль-фикх и роль клерикальной иерархии. Автор приводит мнение великого аятоллы Али Монтазери о том, что неизменными остаются лишь нормы, напрямую зафиксированные в четком тексте Корана, тогда как все остальные положения теоретически подлежат адаптации.
Второй раздел («Марджа и реформы в шиитском исламе») посвящен структуре шиитского правового сообщества и его ключевым субъектам: марджа ат-таклид, муджтахидам и мукаллидам. Автор подробно разбирает практическую роль трактатов «рисале» и процедуру таклида (следования). Особое внимание уделено концепции обязательности следования именно живому муджтахиду. На основе трудов Муртазы Мутаххари выделяются две главные причины этого правила: обеспечение выживания и развития традиционных центров исламских наук и необходимость наличия факиха, способного адекватно отвечать на ежедневные вызовы современности. Далее рассматриваются взгляды аятоллы Хомейни и аятоллы Саанеи, которые подвергали критике отстраненность юристов от реальной жизни и призывали к «золотой середине» — сочетанию уважения к исламским принципам и осознания контекста их применения. Мыслители-реформисты (Саанеи, Джаннати, Фадлалла) позиционируют Коран как базовый источник, позволяющий разуму выводить решения с учетом конкретного места и времени.
В третьем разделе («Решение насущных проблем в меняющемся обществе») рассматривается практическая реализация динамизма через вынесение оперативных фетв. Автор демонстрирует это на примерах решений аятоллы Хаменеи о допустимости вакцинации от COVID-19 во время поста и аятоллы Систани о правилах совершения таяммума и гусля при захоронении жертв пандемии. Важным аспектом шиитской правовой мысли является также право муджтахида пересматривать собственные прежние фетвы. Это иллюстрируется изменением позиции аятоллы Макарема Ширази, который перешел от запрета курения только при вреде здоровью к его полному и безоговорочному запрету.
Четвертый раздел («Взгляды аятоллы Юсуфа Саанеи») занимает центральное место в работе. В нем подробно разбирается правовая доктрина великого аятоллы Юсуфа Саанеи, высказавшего ряд революционных для шиитского права идей: установление возраста совершеннолетия для девочек в 13 лет (вместо 9), признание права женщин быть судьями, руководителями государств и марджа ат-таклид, уравнивание «кровных денег» и свидетельств мужчин и женщин, мусульман и немусульман. Саанеи обосновывал эти шаги необходимостью учета факторов времени (заман) и места (макан). Анализируя случаи из практики (например, использование халяльного мяса мукаллидами в США), Саанеи опирался на концепции справедливости (Коран 41:46), человеческого достоинства (Коран 49:13, 15:29) и «легкости» исламской религии. Он противопоставлял традиционную «юриспруденцию Джавахири» динамической юриспруденции, подчеркивая, что последняя сохраняет базовые методы, но делает выводы, отвечающие духу коранического равенства.
В заключительном разделе («Выводы») подводятся итоги исследования. Автор констатирует масштабный эпистемологический сдвиг в шиитской правовой мысли. Он обращается к историческому примеру победы усулитов над ахбаритами в XVII–XVIII веках как доказательству жизнеспособности иджтихада. В то же время подчеркивается, что динамический иджтихад сталкивается с серьезными барьерами, главными из которых являются консерватизм шиитских семинарий (что иллюстрируется отлучением аятоллы Фейза за фетву о музыке) и неготовность части общества и мукаллидов к восприятию реформаторских идей.
Во введении автор закладывает теоретический фундамент исследования, сравнивая концепцию иджтихада в суннитской и шиитской традициях. Если в суннизме ключевой проблемой остается вопрос о «закрытии врат иджтихада» и макасид аш-шариа, то в шиитском исламе, где «врата иджтихада» технически никогда не закрывались, главный акцент смещается на науку усуль аль-фикх и роль клерикальной иерархии. Автор приводит мнение великого аятоллы Али Монтазери о том, что неизменными остаются лишь нормы, напрямую зафиксированные в четком тексте Корана, тогда как все остальные положения теоретически подлежат адаптации.
Второй раздел («Марджа и реформы в шиитском исламе») посвящен структуре шиитского правового сообщества и его ключевым субъектам: марджа ат-таклид, муджтахидам и мукаллидам. Автор подробно разбирает практическую роль трактатов «рисале» и процедуру таклида (следования). Особое внимание уделено концепции обязательности следования именно живому муджтахиду. На основе трудов Муртазы Мутаххари выделяются две главные причины этого правила: обеспечение выживания и развития традиционных центров исламских наук и необходимость наличия факиха, способного адекватно отвечать на ежедневные вызовы современности. Далее рассматриваются взгляды аятоллы Хомейни и аятоллы Саанеи, которые подвергали критике отстраненность юристов от реальной жизни и призывали к «золотой середине» — сочетанию уважения к исламским принципам и осознания контекста их применения. Мыслители-реформисты (Саанеи, Джаннати, Фадлалла) позиционируют Коран как базовый источник, позволяющий разуму выводить решения с учетом конкретного места и времени.
В третьем разделе («Решение насущных проблем в меняющемся обществе») рассматривается практическая реализация динамизма через вынесение оперативных фетв. Автор демонстрирует это на примерах решений аятоллы Хаменеи о допустимости вакцинации от COVID-19 во время поста и аятоллы Систани о правилах совершения таяммума и гусля при захоронении жертв пандемии. Важным аспектом шиитской правовой мысли является также право муджтахида пересматривать собственные прежние фетвы. Это иллюстрируется изменением позиции аятоллы Макарема Ширази, который перешел от запрета курения только при вреде здоровью к его полному и безоговорочному запрету.
Четвертый раздел («Взгляды аятоллы Юсуфа Саанеи») занимает центральное место в работе. В нем подробно разбирается правовая доктрина великого аятоллы Юсуфа Саанеи, высказавшего ряд революционных для шиитского права идей: установление возраста совершеннолетия для девочек в 13 лет (вместо 9), признание права женщин быть судьями, руководителями государств и марджа ат-таклид, уравнивание «кровных денег» и свидетельств мужчин и женщин, мусульман и немусульман. Саанеи обосновывал эти шаги необходимостью учета факторов времени (заман) и места (макан). Анализируя случаи из практики (например, использование халяльного мяса мукаллидами в США), Саанеи опирался на концепции справедливости (Коран 41:46), человеческого достоинства (Коран 49:13, 15:29) и «легкости» исламской религии. Он противопоставлял традиционную «юриспруденцию Джавахири» динамической юриспруденции, подчеркивая, что последняя сохраняет базовые методы, но делает выводы, отвечающие духу коранического равенства.
В заключительном разделе («Выводы») подводятся итоги исследования. Автор констатирует масштабный эпистемологический сдвиг в шиитской правовой мысли. Он обращается к историческому примеру победы усулитов над ахбаритами в XVII–XVIII веках как доказательству жизнеспособности иджтихада. В то же время подчеркивается, что динамический иджтихад сталкивается с серьезными барьерами, главными из которых являются консерватизм шиитских семинарий (что иллюстрируется отлучением аятоллы Фейза за фетву о музыке) и неготовность части общества и мукаллидов к восприятию реформаторских идей.
Введение:
Введение открывает исследование с сопоставительного анализа роли иджтихада в суннитской и шиитской правовых традициях. В суннитском исламе современная дискуссия сосредоточена вокруг концепций «открытия врат иджтихада» и макасид аш-шариа (целей Шариата). В шиитском исламе джафаритского мазхаба «врата иджтихада» технически никогда не закрывались. Вследствие этого центральное значение приобретает исследование мнений высших представителей клерикальной иерархии и науки усуль аль-фикх (основ правоведения), определяющей методы выведения норм из Корана и Сунны и их применения к потребностям общества.
В качестве иллюстрации фундаментальных принципов правовой системы автор приводит высказывание великого аятоллы Али Монтазери. Монтазери подчёркивал, что исламская республика не может принимать законы, противоречащие принципам ислама, однако для предотвращения изоляции требуется сотрудничество с международными организациями. По мнению Монтазери, неизменными являются лишь те нормы, которые прямым образом опираются на четкий текст (букву) Корана, тогда как все остальные правовые положения теоретически могут подвергаться изменениям.
Далее во введении обозначается ключевая проблема исследования: наличие в Коране и Сунне норм, которые в современном дискурсе воспринимаются как «дискриминационные» (в сфере гендерного равенства, свидетельствования, наследования, статуса немусульман). Подобные положения становятся объектом критики со стороны международных правозащитных организаций. В ответ на это современные муджтахиды разделяются на две группы: одни пытаются обосновать необходимость сохраняющихся различий спецификой обязанностей и пользой для групп, другие используют герменевтические методы для переинтерпретации норм под современные реалии. Понимание этого процесса составляет главную цель исследования.
Марджа и реформы в шиитском исламе:
Данный раздел подробно описывает понятийную и институциональную структуру шиитского права. В джафаритском мазхабе выделяются три ключевых субъекта: марджа (духовный ориентир), муджтахид (ученый, способный к самостоятельному выведению законов) и мукаллид (последователь, совершающий таклид — следование указаниям муджтахида). Муджтахид, претендующий на статус марджа ат-таклид, публикует юридический трактат «рисале», содержащий руководства по ритуальным, социальным и экономическим вопросам.
Согласно фетвам аятоллы Юсуфа Саанеи, верующий обязан практиковать религию либо через самостоятельный иджтихад, либо через таклид. Поскольку иджтихад требует многолетней подготовки, абсолютное большинство мукаллидов должно следовать за живым, разумным, справедливым, законнорожденным муджтахидом-двунадесятником, обладающим статусом «наиболее знающего» (аалам).
Центральное внимание в разделе уделено правилу, запрещающему следование фетвам умершего муджтахида (за исключением случаев, когда таклид начался при его жизни). На основе анализа работ Муртазы Мутаххари автор формулирует две ключевые причины этого требования:
1. Обеспечение «выживания» и постоянного развития традиционных центров исламского образования, сохранение преемственности и решение ранее нерешенных вопросов.
2. Необходимость присутствия живого правоведа, способного оперативно реагировать на новые ежедневные проблемы и «вызовы» времени, применяя общие принципы к меняющимся обстоятельствам.
В разделе также цитируются оценки Лиаката Такима, аятоллы Хомейни и аятоллы Саанеи. Хомейни критиковал юристов за увлечение абстрактными принципами в ущерб реальным социальным и экономическим потребностям. Аятолла Саанеи указывал на вред двух крайностей в правоведении: чрезмерного закостенения фикха и полного игнорирования правовых принципов в угодничество общественному мнению. Саанеи предлагал «золотую середину» — уважение к принципам при обязательной актуализации законов в контексте времени и места. Мыслители-реформисты (Саанеи, Джаннати, Фадлалла) утверждают приоритет Корана как главного текстового источника, интерпретируемого с помощью разума.
Решение насущных проблем в меняющемся обществе:
Далее во введении обозначается ключевая проблема исследования: наличие в Коране и Сунне норм, которые в современном дискурсе воспринимаются как «дискриминационные» (в сфере гендерного равенства, свидетельствования, наследования, статуса немусульман). Подобные положения становятся объектом критики со стороны международных правозащитных организаций. В ответ на это современные муджтахиды разделяются на две группы: одни пытаются обосновать необходимость сохраняющихся различий спецификой обязанностей и пользой для групп, другие используют герменевтические методы для переинтерпретации норм под современные реалии. Понимание этого процесса составляет главную цель исследования.
Марджа и реформы в шиитском исламе:
Данный раздел подробно описывает понятийную и институциональную структуру шиитского права. В джафаритском мазхабе выделяются три ключевых субъекта: марджа (духовный ориентир), муджтахид (ученый, способный к самостоятельному выведению законов) и мукаллид (последователь, совершающий таклид — следование указаниям муджтахида). Муджтахид, претендующий на статус марджа ат-таклид, публикует юридический трактат «рисале», содержащий руководства по ритуальным, социальным и экономическим вопросам.
Согласно фетвам аятоллы Юсуфа Саанеи, верующий обязан практиковать религию либо через самостоятельный иджтихад, либо через таклид. Поскольку иджтихад требует многолетней подготовки, абсолютное большинство мукаллидов должно следовать за живым, разумным, справедливым, законнорожденным муджтахидом-двунадесятником, обладающим статусом «наиболее знающего» (аалам).
Центральное внимание в разделе уделено правилу, запрещающему следование фетвам умершего муджтахида (за исключением случаев, когда таклид начался при его жизни). На основе анализа работ Муртазы Мутаххари автор формулирует две ключевые причины этого требования:
1. Обеспечение «выживания» и постоянного развития традиционных центров исламского образования, сохранение преемственности и решение ранее нерешенных вопросов.
2. Необходимость присутствия живого правоведа, способного оперативно реагировать на новые ежедневные проблемы и «вызовы» времени, применяя общие принципы к меняющимся обстоятельствам.
В разделе также цитируются оценки Лиаката Такима, аятоллы Хомейни и аятоллы Саанеи. Хомейни критиковал юристов за увлечение абстрактными принципами в ущерб реальным социальным и экономическим потребностям. Аятолла Саанеи указывал на вред двух крайностей в правоведении: чрезмерного закостенения фикха и полного игнорирования правовых принципов в угодничество общественному мнению. Саанеи предлагал «золотую середину» — уважение к принципам при обязательной актуализации законов в контексте времени и места. Мыслители-реформисты (Саанеи, Джаннати, Фадлалла) утверждают приоритет Корана как главного текстового источника, интерпретируемого с помощью разума.
Решение насущных проблем в меняющемся обществе:
Раздел иллюстрирует, как живые шиитские авторитеты применяют иджтихад для решения конкретных актуальных проблем современного общества. В качестве первого примера приводится фетва великого аятоллы Сейида Али Хаменеи с его официального сайта, где прямо указывается, что прививка от коронавируса не нарушает соблюдение религиозного поста.
Второй комплекс примеров связан с фетвами великого аятоллы Сейида Али Систани относительно ритуалов захоронения погибших от COVID-19. В условиях эпидемиологической опасности и ограничений со стороны властей Систани постановил: если совершить полное омовение (гусль) невозможно из-за риска заражения, следует совершить протирание песком (таяммум) в перчатках. Если же и это невозможно или запрещено государственными органами, тело разрешается хоронить без совершения гусля и таяммума.
Далее в разделе раскрывается важный принцип джафаритской правовой мысли — право муджтахида пересматривать и изменять свои собственные ранее вынесенные решения. Это рассматривается как показатель динамизма, а не слабости правоведения. Автор приводит пример изменения позиции аятоллы Макарема Ширази по вопросу курения. Несколько десятилетий назад Ширази запрещал курение только при условии нанесния явного вреда здоровью. Однако позже, пересмотрев научные данные и аргументацию, он вынес новую фетву, наложившую полный и окончательный запрет на курение сигарет и кальяна для всех мусульман. Данный процесс пересмотра решений (от шейха Туси до современных аятолл) демонстрирует адаптацию права к меняющимся условиям.
Взгляды аятоллы Юсуфа Саанеи:
Далее в разделе раскрывается важный принцип джафаритской правовой мысли — право муджтахида пересматривать и изменять свои собственные ранее вынесенные решения. Это рассматривается как показатель динамизма, а не слабости правоведения. Автор приводит пример изменения позиции аятоллы Макарема Ширази по вопросу курения. Несколько десятилетий назад Ширази запрещал курение только при условии нанесния явного вреда здоровью. Однако позже, пересмотрев научные данные и аргументацию, он вынес новую фетву, наложившую полный и окончательный запрет на курение сигарет и кальяна для всех мусульман. Данный процесс пересмотра решений (от шейха Туси до современных аятолл) демонстрирует адаптацию права к меняющимся условиям.
Взгляды аятоллы Юсуфа Саанеи:
Раздел подробно разбирает доктрину аятоллы Юсуфа Саанеи, занимающего особое место среди современных шиитских реформистов. Автор перечисляет наиболее известные и новаторские фетвы Саанеи:
- Установление возраста религиозного совершеннолетия (булюг) для девочек в 13 лет (вместо традиционных 9);
- Признание права женщин занимать любые государственные посты, работать судьями и становиться марджа ат-таклид;
- Полное уравнение «кровных денег» (дийя) и принципа «кровной мести» (кисас) за убийство мужчин и женщин, а также мусульман и немусульман;
- Признание равенства свидетельских показаний мужчин и женщин.
Саанеи аргументировал свои решения необходимостью учета факторов времени (заман) и места (макан). По его мнению, вынося фетву, юрист обязан учитывать её социальные и политические последствия. В качестве иллюстрации приводится фетва Саанеи для мукаллида, проживающего в небольшом городе в США, где нет халяльных мясных лавок. Саанеи разъяснил, что коранический запрет на нехаляльное мясо относится к ситуациям, когда у человека есть выбор между халялем и харамом. В условиях отсутствия альтернативы и учитывая, что ислам является «легкой» религией, употребление доступного мяса разрешается, хотя для людей, имеющих доступ к халялю, оно остается запрещенным.
Саанеи подчеркивал, что духом Шариата является справедливость (Коран 41:46) и человеческое достоинство (Коран 49:13, 4:1). Он утверждал, что Коран ставит достоинство человека выше его пола или религии (Коран 15:29). В связи с этим Саанеи разделял традиционную «юриспруденцию Джавахири» (по имени трудов М. Х. Наджафи) и динамическую юриспруденцию. По его мнению, если хадис или фетва лишают какую-либо группу людей базовых прав, они противоречат духу Корана. Динамический иджтихад использует те же методы дедукции, что и традиционный, но делает иные выводы. Это демонстрируется на примере хадиса о запрете женщине покидать дом без разрешения мужа: традиционные юристы видят здесь абсолютный запрет, тогда как динамический подход интерпретирует текст как относящийся лишь к ситуациям семейных ссор, сохраняя достоинство и равные права женщины.
Выводы:
В заключительном разделе подводятся итоги исследования и анализируются глобальные следствия эпистемологического сдвига в правовой теории шиитов-двунадесятников. Работы Хомейни, Фадлаллы и Саанеи доказали, что при абсолютном приоритете Корана разум (акль) способен обнаруживать контекстуальную зависимость правовых норм от времени (заман) и пространства (макан).
Автор обращается к историческому контексту XVII–XVIII веков — эпохе противостояния усулитов и ахбаритов. Именно благодаря иджтихаду и его способности отвечать на запросы времени усулиты одержали победу, сформировав развитую клерикальную иерархию. В современных условиях динамический иджтихад призван дать ответ на критику исламского права с точки зрения международных стандартов прав человека.
Вместе с тем в разделе обозначается обратная сторона динамического иджтихада: готовность самого общества (мукаллидов) принимать новые нормы. Перемены зависят не только от муджтахидов, но и от способности верующих отказаться от привычных стереотипов. Вторым серьезным препятствием является консерватизм религиозных семинарий. В качестве примера приводится судьба аятоллы Фейза, который был отлучен от семинарии за фетву о том, что музыка сама по себе не является харамом, если её содержание не вводит людей в заблуждение. В заключении подчеркивается, что консерватизм части духовенства и мирян остается основным барьером на пути развития динамического иджтихада.
- Признание права женщин занимать любые государственные посты, работать судьями и становиться марджа ат-таклид;
- Полное уравнение «кровных денег» (дийя) и принципа «кровной мести» (кисас) за убийство мужчин и женщин, а также мусульман и немусульман;
- Признание равенства свидетельских показаний мужчин и женщин.
Саанеи аргументировал свои решения необходимостью учета факторов времени (заман) и места (макан). По его мнению, вынося фетву, юрист обязан учитывать её социальные и политические последствия. В качестве иллюстрации приводится фетва Саанеи для мукаллида, проживающего в небольшом городе в США, где нет халяльных мясных лавок. Саанеи разъяснил, что коранический запрет на нехаляльное мясо относится к ситуациям, когда у человека есть выбор между халялем и харамом. В условиях отсутствия альтернативы и учитывая, что ислам является «легкой» религией, употребление доступного мяса разрешается, хотя для людей, имеющих доступ к халялю, оно остается запрещенным.
Саанеи подчеркивал, что духом Шариата является справедливость (Коран 41:46) и человеческое достоинство (Коран 49:13, 4:1). Он утверждал, что Коран ставит достоинство человека выше его пола или религии (Коран 15:29). В связи с этим Саанеи разделял традиционную «юриспруденцию Джавахири» (по имени трудов М. Х. Наджафи) и динамическую юриспруденцию. По его мнению, если хадис или фетва лишают какую-либо группу людей базовых прав, они противоречат духу Корана. Динамический иджтихад использует те же методы дедукции, что и традиционный, но делает иные выводы. Это демонстрируется на примере хадиса о запрете женщине покидать дом без разрешения мужа: традиционные юристы видят здесь абсолютный запрет, тогда как динамический подход интерпретирует текст как относящийся лишь к ситуациям семейных ссор, сохраняя достоинство и равные права женщины.
Выводы:
В заключительном разделе подводятся итоги исследования и анализируются глобальные следствия эпистемологического сдвига в правовой теории шиитов-двунадесятников. Работы Хомейни, Фадлаллы и Саанеи доказали, что при абсолютном приоритете Корана разум (акль) способен обнаруживать контекстуальную зависимость правовых норм от времени (заман) и пространства (макан).
Автор обращается к историческому контексту XVII–XVIII веков — эпохе противостояния усулитов и ахбаритов. Именно благодаря иджтихаду и его способности отвечать на запросы времени усулиты одержали победу, сформировав развитую клерикальную иерархию. В современных условиях динамический иджтихад призван дать ответ на критику исламского права с точки зрения международных стандартов прав человека.
Вместе с тем в разделе обозначается обратная сторона динамического иджтихада: готовность самого общества (мукаллидов) принимать новые нормы. Перемены зависят не только от муджтахидов, но и от способности верующих отказаться от привычных стереотипов. Вторым серьезным препятствием является консерватизм религиозных семинарий. В качестве примера приводится судьба аятоллы Фейза, который был отлучен от семинарии за фетву о том, что музыка сама по себе не является харамом, если её содержание не вводит людей в заблуждение. В заключении подчеркивается, что консерватизм части духовенства и мирян остается основным барьером на пути развития динамического иджтихада.
Библиография:
Раздел содержит полный перечень первоисточников и научной литературы, использованных при написании работы. Библиография включает:
- Перевод Священного Корана на русский язык (Н. Зейналов, 2016);
- Официальные публикации и фетвы с сайтов великих аятолл Сейида Али Хаменеи, Сейида Али Систани, Макарема Ширази, Юсуфа Саанеи, М. И. Джаннати;
- Первичные сборники фетв и теоретические труды Юсуфа Саанеи на английском языке («A Selection of Islamic Laws», «Dynamic Ijtihād», «Istiftās Fatwas for Those Living Out of Iran»);
- Академические статьи и монографии современных исследователей (А. Акбар, Г. Баши, М. Мутаххари, А. Резвани, А. Тагиев, Л. Таким) на русском, английском и азербайджанском языках.
- Официальные публикации и фетвы с сайтов великих аятолл Сейида Али Хаменеи, Сейида Али Систани, Макарема Ширази, Юсуфа Саанеи, М. И. Джаннати;
- Первичные сборники фетв и теоретические труды Юсуфа Саанеи на английском языке («A Selection of Islamic Laws», «Dynamic Ijtihād», «Istiftās Fatwas for Those Living Out of Iran»);
- Академические статьи и монографии современных исследователей (А. Акбар, Г. Баши, М. Мутаххари, А. Резвани, А. Тагиев, Л. Таким) на русском, английском и азербайджанском языках.