Page: 1 / 1
Монография «Ислам и Ближний Восток: эстетика политического исследования» Моны М. Абул-Фадл посвящена глубокому методологическому переосмыслению социальных и политических процессов на Ближнем Востоке. Автор критикует доминирующие вестерноцентричные, ориенталистские и секуляристские подходы, которые сводят сложную социокультурную реальность региона к поверхностной модели «мозаичности» или рассматривают ислам исключительно как исторический пережиток либо политическую патологию. В качестве альтернативы предлагается целостная исследовательская парадигма, основанная на эпистеме таухида (признания единственности Бога и всеобъемлющего единства бытия). В работе анализируются ключевые исторические и политические параметры региона: генезис мусульманской общины (уммы), специфика государства и легитимности на основе Шариата, драматические последствия колониального вмешательства, ставшего глубоким историческим разрывом, а также социокультурные и духовные истоки современного исламского возрождения. Абул-Фадл доказывает, что исламский фактор представляет собой не временное явление, а онтологическую константу, определяющую общественное сознание, коллективную идентичность и стремление к справедливости. Книга адресована политологам, религиоведам, социологам, специалистам по ближневосточным исследованиям и широкому кругу читателей, интересующихся академическим осмыслением ислама.
Раздел «Мона Абул-Фадл (Информация об авторе)»
В данном разделе содержится краткая биографическая справка о докторе Моне Абул-Фадл. Указываются дата и место её рождения, особенности воспитания на стыке двух культур, получение докторской степени в Лондонском университете и профессорская деятельность в Каирском университете. Описывается широкий круг её научных интересов, включая эпистемологию, политическую теорию, исламоведение и феминистские исследования, а также перечисляются ключевые публикации автора на английском языке.
Раздел «Предисловие»
Section
Предисловие, написанное президентом Международного института исламской мысли д-ром Тахой Джабиром ал-Алвани, раскрывает главные задачи монографии. В нем подчеркивается необходимость реформирования общественных наук путем исламизации знания и внедрения аутентичной исламской методологии. Отмечается важность трудов Моны Абул-Фадл для академического диалога и переосмысления исламского фактора как постоянной величины в политической жизни Ближнего Востока.
Раздел «Вступление: Возвращение к исламскому измерению. К сути вопроса»
Section
Введение обосновывает актуальность пересмотра существующего научного инструментария, применяемого к исследованию Ближнего Востока. Автор указывает на кризис западных аналитических моделей и секулярных концепций, оказавшихся неспособными адекватно объяснить возврат региона к религии. Предлагается новая методологическая база на основе «эстетики уникальности» и эпистемы таухида, объединяющей познание, этику, Откровение и социальную действительность в единое целое.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 1. Поиск точки отсчета: ситуация и намерения»
Подраздел посвящен разбору колониальных и ориенталистских мифов об отсутствии связи и идентичности на Ближнем Востоке. Автор отвергает искусственное навязывание концепции «мозаики» и балканизации региона. В качестве подлинной интеграционной основы и методологической точки отсчета выделяется исламский фактор, обладающий универсальными интеграционными качествами и связывающий Ближний Восток с другими мировыми культурами.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 2. Множество граней ислама: в центре внимания аналогии и парадигмы»
В подразделе анализируется ошибочность прямых аналогий между ролью христианства на Западе и ислама на Ближнем Востоке. Автор показывает, что ислам представляет собой всеобъемлющее руководство, соединяющее духовное и мирское, индивида и общину, вечность и историю. Позитивистская и секулярная наука не обладают аппаратом для постижения концепции таухида, без которой невозможно понять генезис мусульманской общности.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 3. Ислам как цивилизация: форма и суть. Культурное равновесие»
Подраздел раскрывает способность исламской цивилизации гармонично вмещать многообразие и обеспечивать культурное равновесие. Рассматриваются институты толерантности в отношении «ахл ал-китаб» и «ахл аз-зимма», а также особое отношение ислама к знанию как форме поклонения (ибада). Автор показывает, что мусульманская цивилизация развивалась на собственной эпистемологической матрице, создававшей баланс в обществе и городской среде.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 4. Государство: власть и государственное устройство. Маргинализация центра»
Подраздел исследует исламскую концепцию государства, основанную на легитимности Шариата и общественном договоре (байа). Автор контрастирует мусульманское понимание власти, неразрывно связанное с общиной, с европейским понятием суверенного Левиафана. Описывается кризис и застой традиционной государственной системы, увенчавшийся упразднением Османского халифата в 1924 году и нарастанием отчуждения между властью и социумом.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 5. Колониальный эпизод: исторический разрыв. Неучтенный фактор»
Подраздел детально разбирает воздействие западного колониализма как глубокого травматического разрыва в истории мусульманского общества. Колониализм подорвал автономное управление, исказил традиционные институты образования и трансформировал коллективное сознание уммы. Сравнивая колониальное господство с монгольским нашествием, автор указывает на тотальный характер западного вмешательства, затронувшего социокультурный фундамент региона.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 6. Религия и община. Культурный симбиоз»
Подраздел описывает механизмы выживания мусульманского общества после падения формальных государственных структур. Автор подчеркивает, что живая вера (иман, акида) и чувство общинности сохранились во всех слоях населения. Шариат продолжал действовать как этико-правовая матрица и система нравственных ориентиров, обеспечивая внутреннее единство и способность общества к восстановлению.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 7. О политике исламского возрождения: воля быть»
Подраздел анализирует природу современного исламского движения и его истоки в антиколониальном сопротивлении. Автор опровергает упрощенные трактовки возрожденчества как банального проявления экономико-политического недовольства или консервативного регресса. Исламское возрождение рассматривается как фундаментальная потребность мусульманской цивилизации в самообновлении, утверждении человеческого достоинства и социальной справедливости (зулм).
Раздел «Заключение и анализ. Переосмысление современной политики»
Заключительный раздел подводит итоги исследования и анализирует текущую политическую топографию Ближнего Востока. Автор указывает на глубокий раскол между авторитарным постколониальным государством принуждения и социумом. Доказывается, что восстановление стабильности и адекватный научный анализ возможны только при отказе от устаревших ориенталистских стереотипов и полноправном включении исламского фактора в исследовательскую матрицу.
Монография Моны М. Абул-Фадл «Ислам и Ближний Восток: эстетика политического исследования» представляет собой глубокий теоретико-методологический труд, направленный на радикальный пересмотр научных подходов к изучению общества, истории и политики Ближнего Востока. Главная идея книги заключается в том, что современная западная и вестернизированная академическая наука оказалась в глубоком кризисе при попытках осмыслить процессы, происходящие в мусульманском мире. Причиной этого кризиса является слепое следование секуляристским, позитивистским и ориенталистским парадигмам, которые либо полностью игнорируют исламский фактор, либо трактуют его как аномалию, средневековый пережиток или патологическую реакцию на модернизацию.
Структурно книга состоит из нескольких последовательных блоков: информации об авторе, предисловия от имени Международного института исламской мысли, обширного введения, фундаментального раздела «Предварительная ретроспектива», разбитого на семь тематических подразделов, и содержательного заключения. Автор выстраивает свое исследование логически, переходя от критического анализа методологических ошибок к конструированию альтернативной исследовательской матрицы и затем к её применению при анализе конкретных исторических и современных реалий.
В первой части книги автор формулирует концептуальные основы альтернативного подхода. В центре этого подхода лежит эпистема таухида — исламское мировоззрение, базирующееся на признании единственности и абсолютного господства Бога (Творца, Законодателя и Судьи). В отличие от западной науки, разделяющей мир на духовное и мирское, частное и публичное, исламская эпистема характеризуется тотальным холизмом. Она объединяет Откровение (Танзил), разум, чувственный опыт, этику и политическую практику в единую систему знаний. По мнению Абул-Фадл, исламский фактор на Ближнем Востоке — это не просто религия в узком европейском понимании, а неподвластная времени онтологическая константа, формирующая культурный континент и определяющая историческое сознание мусульманской общины (уммы).
Второй крупный блок монографии посвящен исторической ретроспективе и уточнению параметров развития региона. Автор последовательно опровергает концепцию «мозаичности», популярную среди ориенталистов, которая описывает Ближний Восток как хаотическое скопление фрагментированных этносов и сект, нуждающееся во внешнем умиротворении. Абул-Фадл доказывает, что за внешним географическим и этническим разнообразием скрывается прочное арабо-исламское ядро («арабский орнамент»), обеспечивающее единую текстуру, культурное родство и интеграционный потенциал региона.
Особое место в монографии занимает анализ феномена исламской цивилизации. Автор демонстрирует, что ислам исторически обладал уникальным механизмом интеграции и обеспечения культурного равновесия. Благодаря институту «ахл аз-зимма» и принципам толерантности, зафиксированным в правовых нормах, мусульманское общество гарантировало автономное существование и права немусульманским общинам. Кроме того, ислам возвел поиск знаний в ранг высшей религиозной обязанности (ибада), что обеспечило тысячелетний расцвет науки, культуры и уникальной урбанистической среды (мадины).
Далее исследование переходит к рассмотрению политического измерения ислама — природы государства и власти. Абул-Фадл показывает, что в исламской традиции государство никогда не обладало абсолютным автономным суверенитетом европейского Левиафана. Легитимность власти целиком зависела от соблюдения Шариата и выполнения условий общественного договора (байа) между правителем и общиной. Правитель наделялся лишь исполнительными функциями (имара), тогда как законодательным и конституционным фундаментом оставался Шариат, развиваемый авторитетными правоведами (улемами).
Критическим этапом в истории региона, по мнению автора, стал колониальный период. В отличие от прошлых испытаний, таких как монгольское нашествие, затронувшее лишь политическую надстройку, западный колониализм совершил тотальное вторжение в социокультурный базис мусульманского общества. Колонизаторы разрушили традиционную систему государственного управления, подорвали автономные институты (включая вакфы и систему образования), искусственно сегментировали регион и внедрили чуждые вестернизированные структуры. Это привело к деформации мусульманской идентичности, возникновению аномии и глубокому отчуждению между обществом и импортированным постколониальным государством.
В заключительной части книги автор анализирует современное исламское возрождение и текущую политическую ситуацию. Абул-Фадл отвергает интерпретации возрожденчества как банального социально-экономического протеста или консервативного фанатизма. Она доказывает, что движущей силой этого процесса является глубинная воля уммы к сохранению своей идентичности, самообновлению и восстановлению социальной справедливости (противостоянию зулму). Современное постколониальное государство в регионе характеризуется авторитаризмом, принуждением и глубоким диссенсусом с собственным народом. В этих условиях восстановление стабильности и конструктивный анализ возможны лишь при признании исламского фактора в качестве центральной аналитической категории, способной объединить требования научной объективности, этики и исторической правды.
Структурно книга состоит из нескольких последовательных блоков: информации об авторе, предисловия от имени Международного института исламской мысли, обширного введения, фундаментального раздела «Предварительная ретроспектива», разбитого на семь тематических подразделов, и содержательного заключения. Автор выстраивает свое исследование логически, переходя от критического анализа методологических ошибок к конструированию альтернативной исследовательской матрицы и затем к её применению при анализе конкретных исторических и современных реалий.
В первой части книги автор формулирует концептуальные основы альтернативного подхода. В центре этого подхода лежит эпистема таухида — исламское мировоззрение, базирующееся на признании единственности и абсолютного господства Бога (Творца, Законодателя и Судьи). В отличие от западной науки, разделяющей мир на духовное и мирское, частное и публичное, исламская эпистема характеризуется тотальным холизмом. Она объединяет Откровение (Танзил), разум, чувственный опыт, этику и политическую практику в единую систему знаний. По мнению Абул-Фадл, исламский фактор на Ближнем Востоке — это не просто религия в узком европейском понимании, а неподвластная времени онтологическая константа, формирующая культурный континент и определяющая историческое сознание мусульманской общины (уммы).
Второй крупный блок монографии посвящен исторической ретроспективе и уточнению параметров развития региона. Автор последовательно опровергает концепцию «мозаичности», популярную среди ориенталистов, которая описывает Ближний Восток как хаотическое скопление фрагментированных этносов и сект, нуждающееся во внешнем умиротворении. Абул-Фадл доказывает, что за внешним географическим и этническим разнообразием скрывается прочное арабо-исламское ядро («арабский орнамент»), обеспечивающее единую текстуру, культурное родство и интеграционный потенциал региона.
Особое место в монографии занимает анализ феномена исламской цивилизации. Автор демонстрирует, что ислам исторически обладал уникальным механизмом интеграции и обеспечения культурного равновесия. Благодаря институту «ахл аз-зимма» и принципам толерантности, зафиксированным в правовых нормах, мусульманское общество гарантировало автономное существование и права немусульманским общинам. Кроме того, ислам возвел поиск знаний в ранг высшей религиозной обязанности (ибада), что обеспечило тысячелетний расцвет науки, культуры и уникальной урбанистической среды (мадины).
Далее исследование переходит к рассмотрению политического измерения ислама — природы государства и власти. Абул-Фадл показывает, что в исламской традиции государство никогда не обладало абсолютным автономным суверенитетом европейского Левиафана. Легитимность власти целиком зависела от соблюдения Шариата и выполнения условий общественного договора (байа) между правителем и общиной. Правитель наделялся лишь исполнительными функциями (имара), тогда как законодательным и конституционным фундаментом оставался Шариат, развиваемый авторитетными правоведами (улемами).
Критическим этапом в истории региона, по мнению автора, стал колониальный период. В отличие от прошлых испытаний, таких как монгольское нашествие, затронувшее лишь политическую надстройку, западный колониализм совершил тотальное вторжение в социокультурный базис мусульманского общества. Колонизаторы разрушили традиционную систему государственного управления, подорвали автономные институты (включая вакфы и систему образования), искусственно сегментировали регион и внедрили чуждые вестернизированные структуры. Это привело к деформации мусульманской идентичности, возникновению аномии и глубокому отчуждению между обществом и импортированным постколониальным государством.
В заключительной части книги автор анализирует современное исламское возрождение и текущую политическую ситуацию. Абул-Фадл отвергает интерпретации возрожденчества как банального социально-экономического протеста или консервативного фанатизма. Она доказывает, что движущей силой этого процесса является глубинная воля уммы к сохранению своей идентичности, самообновлению и восстановлению социальной справедливости (противостоянию зулму). Современное постколониальное государство в регионе характеризуется авторитаризмом, принуждением и глубоким диссенсусом с собственным народом. В этих условиях восстановление стабильности и конструктивный анализ возможны лишь при признании исламского фактора в качестве центральной аналитической категории, способной объединить требования научной объективности, этики и исторической правды.
Раздел «Мона Абул-Фадл (Информация об авторе)»
Данный раздел содержит биографические сведения об авторе монографии — докторе Моне М. Абул-Фадл. Она родилась 1 зу-л-хиджа 1364 года хиджры (7 ноября 1945 года) в Каире (Египет). Детство и юность автора прошли на стыке двух культур — в Египте и Великобритании. Она получила высшее образование и докторскую степень в Лондонском университете, после чего работала в должности профессора политологии в Каирском университете. Сфера её научных интересов охватывает широкий спектр дисциплин: исламоведение, историю и политику Ближнего Востока, политическую теорию, эпистемологию и феминистские исследования. Мона Абул-Фадл принимала активное участие в международном и межкультурном диалоге, руководила проектом по исследованию западной философии в Международном институте исламской мысли (ИИИТ) в США. В разделе приводится список её ключевых публикаций на английском языке, среди которых работы по альтернативным методологическим подходам в политологии, эпистемологии таухида, исследованиям исламского возрождения и критическому анализу культурных имитаций.
Раздел «Предисловие»
Section
Предисловие к книге написано президентом Международного института исламской мысли (ИИИТ) д-ром Тахой Джабиром ал-Алвани в ноябре 1990 года (джумада ал-ула 1411 г. х.) в Херндоне, штат Виргиния. В тексте раскрывается институциональная миссия ИИИТ, заключающаяся в доведении тщательно выверенной исламской точки зрения до современного уровня общественного и гуманитарного знания. Ал-Алвани подчеркивает, что монография Моны Абул-Фадл является частью масштабного процесса «исламизации общественных наук» — интеллектуальной реформы, направленной на обновление методологии и использование ценностного наследия ислама для решения современных проблем. В предисловии отмечается, что работа Абул-Фадл обращается к важнейшему вопросу — связи между методологией современной политической мысли и чуждой исламу системой ценностей западного мира. Исламский фактор на Ближнем Востоке характеризуется как константа, стоящая выше временных политических колебаний. Автор предисловия выражает уверенность, что монография открывает новые перспективы для академической дискуссии и критического исследования нынешнего состояния научных дисциплин.
Раздел «Вступление: Возвращение к исламскому измерению. К сути вопроса»
Вводный раздел книги посвящен обоснованию необходимости кардинального пересмотра существующего научного инструментария, используемого при изучении Ближнего Востока. Автор отмечает, что завершение очередного десятилетия исламского политического возрождения требует проверки адекватности господствующих теоретических взглядов. Академический мир, застигнутый врасплох поворотом мусульманского мира к религии, ответил эмпирическими исследованиями, но оказался лишен адекватной концептуальной базы. В результате поворот к религии стал интерпретироваться как патология или архаичный пережиток. Автор доказывает необходимость максимального отмежевания науки от сиюминутной политики для сохранения академической автономии. После долгого периода молчания аутентичный региональный интеллект должен получить право голоса на международной арене. Настоящий очерк призван предложить альтернативную исследовательскую матрицу, где исламский фактор берется за независящую от контекста константу — организующее начало, определяющее социокультурную и геополитическую идентичность региона. В основе работы лежит парадигматическое мышление и «эстетика уникальности», опирающаяся на эпистему таухида (признания единственности Бога). Эта эпистема объединяет Откровение (Коран и Сунну), разум и чувственный опыт в единый холистический процесс познания, противопоставляемый материализму и редукционизму западной науки.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 1. Поиск точки отсчета: ситуация и намерения»
В первом подразделе ретроспективного анализа автор разбирает историко-политические параметры Ближнего Востока и подвергает критике устойчивые научные мифы. Одним из главных ориенталистских мифов называется представление об отсутствия взаимосвязи и «без-идентичности» региона, из-за чего его формирование кажется исторической случайностью. Автор доказывает, что этот взгляд служил политическим инструментом для оправдания балканизации, разделения земель и обоснования «закона о меньшинствах». Внешний хаос был сублимирован академической наукой в привлекательную, но обманчивую метафору «мозаики». Абул-Фадл утверждает, что принятие поверхностного этнического и языкового многообразия за исходную точку искажает реальность. «Мозаику» региона необходимо рассматривать через призму двух определяющих факторов: арабского и исламского. Исламский фактор, охватывающий массу региональных субъектов и имеющий арабское ядро, придаёт тексту истории связность. Он выступает мостом, связывающим Ближний Восток (Магриб, Машрик, Аравийский полуостров, Турцию, Иран) с другими частями мира. Ислам с самого начала обладал двумя онтологическими качествами: интеграционным (способностью объединять разные народы в единую общность на основе общих норм) и универсальным (постоянной динамикой расширения и открытостью к абсорбции внешних элементов). Это делает его идеальной концептуальной точкой отсчета.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 2. Множество граней ислама: в центре внимания аналогии и парадигмы»
Во втором подразделе Мона Абул-Фадл критикует практику применения западных исторических аналогий к мусульманскому миру. В западном академическом и бытовом сознании преобладает стереотип, согласно которому ислам следует изучать по аналогии с европейским христианством — как отдельный религиозный институт, прошедший путь от средневекового господства к маргинализации и подчинению светскому государству. Автор доказывает, что эта аналогия абсолютно ложна и заводит исследование в тупик. В Европе христианство было абсорбировано греко-римской культурой и трансформировано под натиском модерна. В отличие от этого, ислам выступал первопричиной и катализатором создания совершенно новой цивилизации. Ислам не ограничивается рамками теологии или частной жизни; как всеобъемлющее Откровение, он относится к «здесь-и-сейчас» с точки зрения вечности. Для мусульманина эсхатологическое измерение неизменно релевантно, а вера требует реализации как в духовно-личностной, так и в публичной сфере. Светская позитивистская парадигма социальных наук, основанная на материализме и номиналистическом редукционизме, принципиально не способна вместить категории Откровения и концепцию таухида. Чтобы понимать практику политики на Ближнем Востоке, необходимо признать таухид концептуально релевантной категорией. Автор обращается к первоначальной модели мусульманской общины эпохи Пророка Мухаммада, где таухид являлся абсолютной нормой политической культуры, а принцип шура (совета) функционировал в условиях глубокого ценностного единодушия.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 3. Ислам как цивилизация: форма и суть. Культурное равновесие»
Третий подраздел посвящен исследованию ислама как цивилизационной системы, обладающей уникальным механизмом поддержания социокультурного равновесия. Автор выделяет важнейшую черту исламской цивилизации — способность не просто терпеть многообразие, но и процветать благодаря ему. В отличие от других систем, ислам предложил идеологический и правовой принцип легитимации иноверцев. Признавая христиан и евреев «людьми Писания» (ахл ал-китаб), ислам наделял их защищенным статусом (ахл аз-зимма) в рамках четкой системы взаимных прав и обязанностей. Это была не просто декларация, а институционализированная толерантность, ставшая важнейшим вкладом ислама в концепцию универсальных прав человека. Другим фундаментальным двигателем цивилизации стало позитивное отношение к знанию (илм). В исламской эпистеме поиск знаний был возведен в ранг акта поклонения (ибада), обязательного для каждого мусульманина. Это создало открытую, динамичную среду, благоприятную для научного и культурного расцвета, в который вносили вклад представители всех конфессий. Абул-Фадл опровергает теорию о том, что мусульманская культура удерживалась вместе лишь системными противоречиями или является исключительно продуктом «арабского гения». Исламская цивилизация создала гармоничное «идеаторное космическое» пространство, выразившееся в сбалансированном развитии мусульманского города (мадины), науки и искусства.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 4. Государство: власть и государственное устройство. Маргинализация центра»
Четвертый подраздел рассматривает мусульманскую концепцию государства и причины кризиса её институтов. В исламе государственное устройство не является самодовлеющим суверенным институтом напоружие европейского Левиафана. Государство существует только для общины и ради общины, а фундаментальным источником его легитимности выступает Шариат. Отношения между правителем и народом строятся на основе договора и присяги (байа), по которой правителю делегируется исполнительная власть (имара) для поддержания порядка и защиты уммы. Экспертами и хранителями правовых норм выступали улемы, разрабатывавшие производные законы (фикх) в соответствии с потребностями эпохи. Власти исламского государства присуще сочетание авторитарности (вытекающей из неизменности коранических принципов) и консенсуальности (обусловленной авторитетом общины). Однако историческая практика не всегда соответствовала идеалу, и общине приходилось идти на компромиссы ради сохранения порядка. Постепенный упадок политической системы мусульманского мира завершился в XIX–XX веках под натиском европейского империализма. Символом утраты политического единства уммы стало упражнение Османского халифата в 1924 году. В современном мире государственное устройство стало самым больным местом мусульманского общества: между чуждым, импортированным государством и социумом образовалась глубокая пропасть, лишенная легитимности и традиционных институтов посредничества.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 5. Колониальный эпизод: исторический разрыв. Неучтенный фактор»
Пятый подраздел содержательно анализирует колониальный период как глубочайшую травму и исторический разрыв в развитии мусульманского общества. Автор отмечает, что отход османов после осады Вены в 1683 году ознаменовал перераспределение сил, после чего история мусульман стала подчиняться ритму истории Запада. Колониализм не просто временно ограничил независимость регионов; он создал диссонанс между двумя реальностями. Во-первых, колониальная власть аннексировала государственное управление, лишив общество политической воли. Во-вторых, были подорваны и деформированы базовые институты общества (включая традиционное образование и вакфы). В-третьих, община (умма) как символ публичной принадлежности была деградирована до бесформенного рудимента. Произошел процесс внутренного перенаправления ценностей: публичные институты и Шариат были вытеснены в узкую сферу частной жизни. Сравнивая европейское завоевание с монгольским нашествием, Абул-Фадл показывает, что монголы разрушили лишь государственную надстройку, не затронув социокультурный базис, что позволило исламскому миру быстро регенерировать. Западный же колониализм пришел с претензией на «цивилизаторскую миссию» и тотальное замещение идентичности мусульман. Несмотря на героическое вооруженное и народное сопротивление под руководством улемов и имамов, традиционное государство рухнуло. Тем не менее, колонизаторам не удалось полностью вытравить из подсознания общества его потаенный идеал — веру в умму как резерв коллективной идентичности.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 6. Религия и община. Культурный симбиоз»
Шестой подраздел описывает социокультурные механизмы, благодаря которым мусульманское общество сохранило свою сущность в условиях политического краха. Когда формальные институты государства были разрушены или подменены колониальной администрацией, опора сместилась на живую религию (иман, акида) и чувство общинности. Автор указывает, что изначально община создавалась не для обслуживания государства, а для воплощения веры и Шариата. Поэтому формальное снижение статуса Шариата в постколониальный период не обнулило его культурно-генетической мощности. Шариат продолжал жить в сознании народа как прочная этико-правовая матрица, предоставляющая верующим нравственные ориентиры и позволяющая отличать законное от противозаконного. Живая община, пребывающая в вынужденном отчуждении от официально навязанных политических институтов, сохранила внутренний потенциал. В кризисные моменты истории именно этот духовный симбиоз религии и общины способен «воскресать», давая мощный импульс для реорганизации и восстановления общества и государства.
Раздел «Предварительная ретроспектива. 7. О политике исламского возрождения: воля быть»
Седьмой подраздел посвящен анализу природы и движущих сил современного исламского движения. Автор прослеживает его истоки от антиколониальных движений сопротивления XIX–XX веков, действовавших во всех уголках мусульманского мира. В основе этого движения лежит кораническая этика справедливости и активного противодействия угнетению, пороку и несправедливости (зулм). Мона Абул-Фадл решительно отвергает концепции западных аналитиков, пытающихся свести исламское возрождение к маргинальному социальному протесту, экономическому недовольству или консервативному фанатизму. Возрожденчество рассматривается как органическое проявление имманентно присущей исламу воли к самообновлению (таждид). Мусульманская цивилизация обладает внутренним механизмом активизации, направленным на защиту человеческого достоинства и утверждение актуальности веры в условиях современности. Это не просто оборона или отказ от прогресса, а поиск позитивных путей развития на основе собственных категорий идентичности. Исламское возрождение проблематично лишь для тех исследователей, которые пытаются рассматривать Ближний Восток в отрыве от его исламского референта. Для выживания и адекватного развития мусульманскому миру необходима не только активистская деятельность, но и терпеливый, комплексный интеллектуальный труд по выработке целостного исламского видения.
Раздел «Заключение и анализ. Переосмысление современной политики»
Заключительный раздел монографии подводит итоги исследования и предлагает новый взгляд на политическую действительность Ближнего Востока. Автор указывает, что ислам в современном контексте является когерентной основой, связывающей историю и современность. Внешнеполитические и внутренние кризисы региона обусловлены глубоким расколом между чуждым, авторитарным постколониальным государством принуждения и мусульманским социумом. Постколониальный порядок привел к тому, что диссенсус (несогласие) стал единственной логичной нормой существования в искусственной политической среде. Автор критикует современные социологические дисциплины и «неоориентализм», которые конструируют схемы «ложного сознания» и игнорируют религиозную идиому народных масс. Введение внешнего фактора (стратегических интересов великих держав, концепций зависимости) необходимо для анализа, однако оно не должно заслонять внутренний исламский фактор. В политике региона понятие «меньшинство» приобрело специфический характер, когда репрессивный режим или элита могут управлять демографическим большинством. Абул-Фадл заключает, что Ближний Восток — это не археологический памятник и не абстрактная мозаика, а живая социокультурная реальность с 14-вековой непрерывной традицией. Единственный путь к адекватному научному пониманию и преодолению политических перекосов — это интеграция исламского фактора в исследовательскую матрицу, где совесть, нравственность и научная объективность неразрывно связаны с эстетикой политического исследования.