Page: 1 / 1
Книга «Интеграция познания: основы исламской методологии» доктора Фатхи Хасана Малкави посвящена исследованию эпистемологических и методологических оснований исламской мысли и путей преодоления интеллектуального кризиса в мусульманском мире. Автор анализирует проблему интеграции познания, понимаемую как органическое соединение двух источников знания: божественного откровения (Священного Корана и пророческой Сунны) и сотворенного мира (природы, социума и человеческой психики). В работе подробно рассматриваются различия между понятиями «метод» и «методология», формулируются принципы методологической грамотности, а также выявляются причины методологических ошибок и дисбалансов, характерных для современного мусульманского сообщества. Значительное место уделено исторической эволюции представлений о методе в исламской цивилизации и западной философии — от античности до модерна и постмодернизма. Особое внимание обращено на методологические школы в исламе, включая теологический калам, суфизм, научно-эмпирическое направление и науку об основах исламского права (усул ал-фикх). В завершение автор предлагает практическую модель интеграции источников и инструментов познания, систему ключевых исламских ценностей (единобожие, очищение, цивилизационное развитие) и концепцию проведения учебных практикумов для исследователей и преподавателей университетов.
Вводное слово
Раздел открывается анализом кризисного состояния современного исламского мира и подчеркивает необходимость возрождения цивилизации через систематическое мышление и надежную систему ценностей. Обосновывается значимость взаимного обмена между теорией познания и практической методологией. Рассматривается роль единобожия как объединяющего начала, преодолевающего секулярные модели, исключающие духовное измерение. Описывается вклад Международного института исламской мысли в подготовку издания книги.
Комментарий переводчика
Section
Раздел посвящен принципам адаптации арабо-мусульманской терминологии при переводе на русский язык с опорой на нормы академического востоковедения. Приводится сводная таблица транслитерации арабских букв по правилам Санкт-Петербургской академической школы. Разъясняются принципы передачи имен собственных, использования курсивного начертания для специальных терминов, оформления коранических цитат в переводе И. Ю. Крачковского и разграничения примечаний автора и переводчика.
Предисловие
В разделе излагается предыстория создания книги и ее связь с проектом «Исламизация знания». Автор формулирует четыре базовых постулата исламской методологической реформы и подчеркивает прикладную направленность труда как учебного пособия для преподавателей и студентов. Описываются этапы обсуждения материалов на научных семинарах и конференциях в Каире, Хартуме и Алжире. Формулируются семь теоретических и шесть практических целей книги.
Глава 1. Концепции, имеющие отношение к интеграции познания
Section
Раздел исследует природу интеграции познания, соотнося ее с понятиями «единство знания», мировоззрением и классификацией наук. Анализируются взгляды мыслителей прошлого (ал-Газали, Ибн Рушда, Ибн Таймийи) и современных ученых (Исмаила ал-Фаруки, Сейида Хоссейна Насра, Османа Бакара). Автор рассматривает риски фрагментации знания и узкой специализации, а также предостерегает от поверхностного объединения дисциплин, аргументируя необходимость подлинного синтеза откровения и разума.
Глава 2. Метод и методология: сущность обеих концепций и важность их изучения
Section
Глава раскрывает этимологию и семантическое поле коранических терминов, связанных с понятием «путь» и «метод» (минхадж, сират, сабил, тарика). Проводится разграничение между понятием «метод» как конкретной исследовательской практикой и «методологией» как наукой о методах. Обосновывается потребность формирования системного мышления. Рассматриваются взгляды Исмаила ал-Фаруки, Абдул-Хамида Абу Сулеймана, Таха Джабира ал-Алвани, Таха Абд ар-Рахмана и Ахмада ар-Райсуни.
Глава 3. Методологическая грамотность и методологические ошибки
Section
Раздел определяет методологическую грамотность как осознанное понимание природы реальности и способов ее преобразования. Анализируются проявления методологического кризиса мусульманской общины, порожденного разрывом между разумом и откровением, догматическим традиционализмом и слепым копированием западного модернизма. Классифицируются виды дисбаланса: мировоззренческий, неспособность постигать объективную реальность, игнорирование причинно-следственных связей и непринятие очевидной истины (на примере глобальной проблемы табакокурения).
Глава 4. Эволюция представлений о методе в исламской мысли и в западной философской традиции
В разделе прослеживается историческое развитие представлений о научном методе. В исламской традиции анализируется путь от фиксации Корана и хадисов через развитие усул ал-фикх к эмпирическим разработкам Ибн ал-Хайтама, ар-Рази и Ибн Халдуна. В западной традиции рассматривается путь от античности (Аристотель) через критику силлогизмов Бэконом и Декартом к позитивизму Конта и Дюркгейма, а затем к кризису модернизма и постмодернистской критике.
Глава 5. Методологические течения в исламе
Section
Раздел сопоставляет жесткий монистический подход с плюралистическим объединяющим подходом исламской методологии. Подробно характеризуются четыре ведущие методологические школы ислама: рационалистическая школа калама и фалсафы, мистическая школа суфизма, научно-эмпирическая школа и школа мусульманского права и его основ (фикх и усул ал-фикх). Анализируются пути их формирования, специфика аргументации и потенциал взаимодействия в рамках единой познавательной парадигмы.
Глава 6. Методологические источники и инструменты
Section
Глава посвящена анализу двух фундаментальных источников познания (письменного откровения и сотворенного мира) и двух базовых инструментов (разума и чувственного восприятия). Раскрывается их неразрывная взаимодополняемость, иллюстрируемая правилом «двух чтений». Классифицируются инструменты мышления, сбора, анализа и интерпретации данных. Демонстрируется модель интеграции познания, объединяющая коранические предписания с изучением физических, социальных и психологических закономерностей.
Глава 7. Методологические принципы и ценности
Раздел исследует соотношение принципов и ценностей в исламской методологии. В центре внимания находится триада фундаментальных ценностей: единобожие (таухид), очищение (тазкия) и цивилизационное развитие (умран). Автор показывает, как эти высшие ценности определяют методологические нормы в сфере мышления, научных изысканий и практического поведения человека, а также рассматривает социологическую концепцию умрана Ибн Халдуна.
Заключительное слово
Заключительный раздел подводит итоги исследования, формулируя четыре ступени достижения интеграции познания и условия ее реализации в научной и практической деятельности. Автор подчеркивает важность трансформации религиозных наук от застывших исторических форм к решению современных задач, раскрывает пять характеристик исламского мышления и описывает три принципа организации осознанного поведения мусульманина: намерение, следование идеалу и творчество.
Приложение. Планирование практикума по методологии интеграции знаний
Заключительный раздел подводит итоги исследования, формулируя четыре ступени достижения интеграции познания и условия ее реализации в научной и практической деятельности. Автор подчеркивает важность трансформации религиозных наук от застывших исторических форм к решению современных задач, раскрывает пять характеристик исламского мышления и описывает три принципа организации осознанного поведения мусульманина: намерение, следование идеалу и творчество.
Приложение. Планирование практикума по методологии интеграции знаний
Section
Раздел содержит развернутые учебно-методические рекомендации по организации и проведению обучающих практикумов по методологии интеграции знаний. Описываются требования к предварительной подготовке слушателей, состав раздаточных материалов, структура и регламент занятий. Приводятся сценарии интерактивных заданий, формы индивидуальной, парной и групповой работы, а также критерии количественной и качественной оценки эффективности курса.
Библиография
Раздел представляет собой систематизированный список использованной при написании книги исследовательской литературы. Библиография разделена на два блока: фундаментальные и современные труды мусульманских авторов на арабском языке (включая трактаты классиков и издания Международного института исламской мысли), а также монографии и научные статьи западных и восточных ученых на английском языке по философии, методологии науки и эпистемологии.
Индексы
Справочный раздел включает три предметно-тематических указателя: «Индекс имен и названий», отражающий упоминаемых мыслителей, ученых, исторических деятелей и географические понятия; «Индекс арабских терминов», фиксирующий специальную лексику исламского богословия, права и эпистемологии с краткими дефинициями; и «Индекс терминов и понятий», систематизирующий общие философские, социологические и методологические категории книги.
Справочный раздел включает три предметно-тематических указателя: «Индекс имен и названий», отражающий упоминаемых мыслителей, ученых, исторических деятелей и географические понятия; «Индекс арабских терминов», фиксирующий специальную лексику исламского богословия, права и эпистемологии с краткими дефинициями; и «Индекс терминов и понятий», систематизирующий общие философские, социологические и методологические категории книги.
Книга «Интеграция познания: основы исламской методологии» доктора Фатхи Хасана Малкави представляет собой фундаментальный труд, посвященный разработке целостной познавательной концепции, призванной преодолеть интеллектуальный кризис и застой в современном мусульманском мире. Труд ориентирован на преодоление исторического разрыва между исламским религиозным наследием и достижениями современных социальных, гуманитарных и естественных наук. Главный тезис автора заключается в том, что подлинное возрождение исламской цивилизации невозможно без глубокой методологической реформы, связывающей воедино нормативно-ценностное содержание откровения и объективные законы сотворенного универсума.
Структурно книга состоит из Вводного слова, Комментария переводчика, Предисловия, семи основных исследовательских глав, Заключительного слова, методического Приложения, Библиографии и комплексных предметно-именных Указателей. Каждый элемент структуры последовательно развивает авторскую аргументацию, двигаясь от общетеоретических и понятийных оснований к историческому анализу, классификации школ, формулированию практического инструментария и, наконец, к методике преподавания методологии.
Во вводной части и предисловии обозначается проблемный контекст: современная мусульманская община (умма) находится в состоянии упадка из-за дуализма систем образования — традиционной религиозной, оторванной от актуальной действительности, и светской заимствованной, лишенной исламских духовных и ценностных оснований. Решением этой проблемы признается «интеграция познания» (ат-такамул ал-ма‘рифи). В первой главе автор подробно исследует содержание этой концепции, разграничивая ее с понятием «единство знания» (вахда ал-ма‘рифа) и раскрывая ее связь с исламским мировоззрением (тасаввур) и принципом единобожия (таухид). Автор анализирует подходы ведущих исламских философов прошлого (ал-Газали, Ибн Рушда, Ибн Таймийи) и современных теоретиков исламизации знания (Исмаила ал-Фаруки, Сейида Хоссейна Насра, Османа Бакара), подчеркивая, что познание должно объединять процесс производства новых смыслов и их практическое применение в жизни общества.
Вторая и третья главы посвящены терминологическому анализу понятий «метод» (минхадж/манхадж) и «методология» (манхаджийа), а также проблеме методологической грамотности. Автор обращается к кораническому контексту, исследуя родственные термины пути и руководства (сират, сабил, тарика, худа, нур). Метод определяется как конкретные исследовательские действия и правила, тогда как методология — как всеобъемлющая наука о методах. Опираясь на труды современных арабских мыслителей (Абу Сулеймана, ал-Алвани, Таха Абд ар-Рахмана, ар-Райсуни), автор вскрывает ключевые методологические дисбалансы: мировоззренческую неопределенность, уход от эмпирической реальности в абстрактные схемы, нарушение понимания причинно-следственных связей и неспособность согласовывать поступки с объективными истинами.
Четвертая глава выстраивает сравнительно-историческую перспективу развития представлений о методе в западной и исламской интеллектуальных традициях. Автор подробно разбирает досократические истоки, органон логики Аристотеля, европейскую научную революцию (Ф. Бэкон, Р. Декарт), становление позитивизма (О. Конт, Э. Дюркгейм) и кризис модернизма, породивший постмодернистские концепции. Параллельно раскрывается эволюция исламской традиции от пророческой практики передачи откровения к становлению критических наук о хадисах, развитию юриспруденции (фикх), методологии основ права (усул ал-фикх) и рождению эмпирического метода в трудах Ибн ал-Хайтама, ал-Бируни, ар-Рази и историко-социологической системы Ибн Халдуна.
В пятой главе рассматривается методологический плюрализм в исламе. Автор отвергает монистический подход современной позитивистской науки, признающий лишь один универсальный метод, и противопоставляет ему объединяющую исламскую методологию (таухидийа). Проводится детальный сравнительный разбор четырех главных течений исламской мысли: рационалистического (калам и философия), мистического (суфизм с его практиками тахалли, тахалли и таджалли), научно-эмпирического и богословско-правового (фикх и усул). Подчеркивается, что все они взаимодополняют друг друга и опираются на единые метафизические основания.
Шестая и седьмая главы формируют теоретическое ядро исследовательской концепции книги. Автор постулирует наличие двух равнозначных источников познания — письменного откровения (Коран и Сунна) и сотворенного мира (природа, общество, внутренний мир человека), а также двух взаимосвязанных инструментов познания — разума (‘акл) и чувственного восприятия (хавасс). Интеграция познания осуществляется через принцип «двух чтений», исключающий противоречие между разумом и откровением. В седьмой главе раскрывается система высших исламских ценностей, объединяющая единобожие (таухид), нравственное очищение (тазкия) и цивилизационное развитие (умран). На примере различных сфер — семьи, политики, экономики и эстетики — автор показывает, как метафизические ценности ислама претворяются в практические регуляторы социальной жизни.
В Заключительном слове обобщаются ступени реализации интеграции познания и формулируются критерии исламской методологии мышления (целеориентированность, всеохватность, упорядоченность, практичность, стратегический позитивизм) и человеческого поведения (намерение, следование примеру Пророка, творчество). В Приложении автор предлагает подробный практикум по внедрению разработанной методологии в академический процесс университетов, включая перечень раздаточных материалов, сценарии ситуативных заданий и методы оценки. Таким образом, труд Фатхи Малкави представляет собой последовательную систему, объединяющую исламскую онтологию, эпистемологию и педагогическую практику в единую концепцию обновления современной научной и общественной жизни уммы.
Структурно книга состоит из Вводного слова, Комментария переводчика, Предисловия, семи основных исследовательских глав, Заключительного слова, методического Приложения, Библиографии и комплексных предметно-именных Указателей. Каждый элемент структуры последовательно развивает авторскую аргументацию, двигаясь от общетеоретических и понятийных оснований к историческому анализу, классификации школ, формулированию практического инструментария и, наконец, к методике преподавания методологии.
Во вводной части и предисловии обозначается проблемный контекст: современная мусульманская община (умма) находится в состоянии упадка из-за дуализма систем образования — традиционной религиозной, оторванной от актуальной действительности, и светской заимствованной, лишенной исламских духовных и ценностных оснований. Решением этой проблемы признается «интеграция познания» (ат-такамул ал-ма‘рифи). В первой главе автор подробно исследует содержание этой концепции, разграничивая ее с понятием «единство знания» (вахда ал-ма‘рифа) и раскрывая ее связь с исламским мировоззрением (тасаввур) и принципом единобожия (таухид). Автор анализирует подходы ведущих исламских философов прошлого (ал-Газали, Ибн Рушда, Ибн Таймийи) и современных теоретиков исламизации знания (Исмаила ал-Фаруки, Сейида Хоссейна Насра, Османа Бакара), подчеркивая, что познание должно объединять процесс производства новых смыслов и их практическое применение в жизни общества.
Вторая и третья главы посвящены терминологическому анализу понятий «метод» (минхадж/манхадж) и «методология» (манхаджийа), а также проблеме методологической грамотности. Автор обращается к кораническому контексту, исследуя родственные термины пути и руководства (сират, сабил, тарика, худа, нур). Метод определяется как конкретные исследовательские действия и правила, тогда как методология — как всеобъемлющая наука о методах. Опираясь на труды современных арабских мыслителей (Абу Сулеймана, ал-Алвани, Таха Абд ар-Рахмана, ар-Райсуни), автор вскрывает ключевые методологические дисбалансы: мировоззренческую неопределенность, уход от эмпирической реальности в абстрактные схемы, нарушение понимания причинно-следственных связей и неспособность согласовывать поступки с объективными истинами.
Четвертая глава выстраивает сравнительно-историческую перспективу развития представлений о методе в западной и исламской интеллектуальных традициях. Автор подробно разбирает досократические истоки, органон логики Аристотеля, европейскую научную революцию (Ф. Бэкон, Р. Декарт), становление позитивизма (О. Конт, Э. Дюркгейм) и кризис модернизма, породивший постмодернистские концепции. Параллельно раскрывается эволюция исламской традиции от пророческой практики передачи откровения к становлению критических наук о хадисах, развитию юриспруденции (фикх), методологии основ права (усул ал-фикх) и рождению эмпирического метода в трудах Ибн ал-Хайтама, ал-Бируни, ар-Рази и историко-социологической системы Ибн Халдуна.
В пятой главе рассматривается методологический плюрализм в исламе. Автор отвергает монистический подход современной позитивистской науки, признающий лишь один универсальный метод, и противопоставляет ему объединяющую исламскую методологию (таухидийа). Проводится детальный сравнительный разбор четырех главных течений исламской мысли: рационалистического (калам и философия), мистического (суфизм с его практиками тахалли, тахалли и таджалли), научно-эмпирического и богословско-правового (фикх и усул). Подчеркивается, что все они взаимодополняют друг друга и опираются на единые метафизические основания.
Шестая и седьмая главы формируют теоретическое ядро исследовательской концепции книги. Автор постулирует наличие двух равнозначных источников познания — письменного откровения (Коран и Сунна) и сотворенного мира (природа, общество, внутренний мир человека), а также двух взаимосвязанных инструментов познания — разума (‘акл) и чувственного восприятия (хавасс). Интеграция познания осуществляется через принцип «двух чтений», исключающий противоречие между разумом и откровением. В седьмой главе раскрывается система высших исламских ценностей, объединяющая единобожие (таухид), нравственное очищение (тазкия) и цивилизационное развитие (умран). На примере различных сфер — семьи, политики, экономики и эстетики — автор показывает, как метафизические ценности ислама претворяются в практические регуляторы социальной жизни.
В Заключительном слове обобщаются ступени реализации интеграции познания и формулируются критерии исламской методологии мышления (целеориентированность, всеохватность, упорядоченность, практичность, стратегический позитивизм) и человеческого поведения (намерение, следование примеру Пророка, творчество). В Приложении автор предлагает подробный практикум по внедрению разработанной методологии в академический процесс университетов, включая перечень раздаточных материалов, сценарии ситуативных заданий и методы оценки. Таким образом, труд Фатхи Малкави представляет собой последовательную систему, объединяющую исламскую онтологию, эпистемологию и педагогическую практику в единую концепцию обновления современной научной и общественной жизни уммы.
Вводное слово
Раздел открывается цитатой из коранической суры «ал-Маида» (5:48), задающей фундаментальную тему дороги, закона и испытания людей в добрых делах. Далее рассматривается глубокий кризис и застой, переживаемые современным мусульманским сообществом. Опираясь на шекспировскую метафору зимы, сменяющейся надеждой на лето, автор утверждает, что исламская цивилизация, несмотря на утрату былого величия, сохраняет прочный потенциал возрождения. Главным условием возрождения называется правильное мышление, основанное на Коране и Сунне, и выработка действенных практических методов воплощения идей в реальность. Отмечается, что суть подхода доктора Фатхи Малкави состоит в наведении мостов между теорией познания (эпистемологией) и практической исследовательской методологией. В отличие от многих предшественников, сосредоточенных лишь на теоретизировании, автор ставит задачу разработки инструментов достижения конкретных целей. Основой аргументации выступает исламский принцип единобожия (таухид), требующий гармонизации ценностно-управляемого мышления и эффективных способов действия. В разделе раскрывается влияние господствующих на Западе секулярных моделей знания, исключающих категорию Бога, и ставится вопрос о нерациональности слепого заимствования чужих мировоззренческих схем. Подчеркивается, что высшее выражение ислама заключается не столько в материальных памятниках архитектуры или искусства, сколько в духовности, глубокой философской мысли и их творческом воплощении в настоящем. Издание книги подготовлено в рамках тридцатилетней деятельности Международного института исламской мысли (МИИМ), основанного в 1981 году и опубликовавшего сотни трудов по исламскому мировоззрению. Выражается признательность редакторскому коллективу лондонского офиса института, подготовившему книгу к печати в ноябре 2020 года.
Комментарий переводчика
Section
Раздел разъясняет теоретические и лингвистические принципы, которыми руководствовался переводчик при подготовке русскоязычной версии книги. Подчеркивается, что любой межъязыковой перевод неизбежно требует адаптации и соотнесения текста со сложившимися академическими традициями принимающей культуры. В контексте русскоязычного востоковедения и исламоведения, обладающего более чем двухвековой научной историей, переводчик придерживается строгих академических правил транслитерации арабских терминов, выработанных Санкт-Петербургской школой. В разделе приводится полная сравнительная таблица соответствия арабских графем и их русскоязычной транслитерации с использованием надстрочных и подстрочных диакритических знаков, а также передачи долгих гласных (а, и, у) и специфических огласовок (фатха, касра, дамма). Указывается, что арабские термины выделяются в тексте курсивом, за исключением тех лексических единиц, которые вошли в обиходную русскую речь. Для имен собственных принята упрощенная передача с сохранением знака «айн» (‘), а в случаях, когда имя ученого уже закрепилось в отечественной литературе в устоявшейся традиции (например, Юсуф Кардави), сохранено привычное написание. Все цитаты из Священного Корана приводятся по переводу академика И. Ю. Крачковского, за исключением редких фрагментов, где смысловой акцент автора книги требовал иного терминологического прочтения (в таких случаях авторство перевода оговаривается в примечаниях). Также оговаривается система цифровых ссылок на коранические суры и аяты и разграничение подстрочных примечаний: комментарии переводчика снабжены специальной пометой «(Прим. перев.)», тогда как все остальные сноски принадлежат непосредственно автору книги, доктору Фатхи Малкави.
Предисловие
Section
Предисловие автора раскрывает замысел книги и ее связь с глобальным исследовательским проектом «Исламизация знания», восходящим к трудам Саида Мухаммада Накиба ал-Аттаса и получившим развитие в качестве концепции «интеграции знания». Автор формулирует четыре базовых постулата проекта исламизации знания, каждый из которых включает два аспекта: 1) исламское мировоззрение объединяет исламскую эпистемологию и методологию; 2) методология опирается на первоисточники — Коран и пророческую Сунну; 3) работа с наследием включает как исламскую традицию, так и общечеловеческие достижения; 4) подход к действительности охватывает исследование существующего положения вещей и перспективные модели должного. Автор подчеркивает фундаментальную роль упорядоченного системного мышления для успеха любого начинания, отмечая, что неспособность достичь долгосрочных целей в исламском мире связана с утратой правильного метода. Анализируются исторические дискуссии последних десятилетий вокруг методов исламского права (усул ал-фикх) и их роли в развитии или стагнации культуры. Понятие «интеграция познания» определяется как органическое и всеохватное единство источников и средств познания, отвечающее естественной природе человека (фитра). Описывается история написания книги: ее содержание сложилось из курсов лекций, прочитанных автором в 1990-х годах в университетах Иордании и других стран, а также из материалов рабочих семинаров МИИМ в Каире в 2005–2008 годах при участии известных египетских ученых (Ахмада Фуада Паши, Йумны ал-Хули, Саида Умара, Мухаммада Амары). Автор подчеркивает, что данная книга не заменяет фундаментальный двухтомник «Исламская методология», а служит учебным пособием, ориентированным на практические исследовательские навыки. В конце раздела формулируются конкретные цели труда: семь теоретико-познавательных целей и шесть практико-прикладных задач, направленных на интеллектуальную перестройку мусульманского сообщества.
Глава 1. Концепции, имеющие отношение к интеграции познания
Section
Глава открывается формулировкой учебных целей и введением, в котором рассматривается терминологическая многозначность понятия «интеграция познания» (ат-такамул ал-ма‘рифи). Исторически в исламской культуре этот термин применялся к ученым-энциклопедистам (ат-Табари, Ибн Сина, Ибн Рушд, Ибн Таймийа, Ибн Халдун), совмещавшим глубокие познания в религиозных и рациональных науках. Автор отмечает, что современная эпоха характеризуется чрезмерной дифференциацией наук на узкие субдисциплины, породившей проблему коммуникационного барьера между учеными (концепция «двух культур» Ч. Сноу) и редукционистский взгляд на мир (А. Утке). В параграфе 1 подробно анализируется соотношение понятий «интеграция познания» и «единство знания» (вахда ал-ма‘рифа). Проблема интеграции рассматривается одновременно в теоретико-философском (онтология, эпистемология, этика) и практико-прикладном (социальном, педагогическом) аспектах. Выделяются аспекты производства знания (созидательный, научный) и его потребления (прикладной, образовательный). Приводится четырехчастная модель научной деятельности Эрнеста Бойера, где высшей фазой признается интеграция, встраивающая открытие в общую картину бытия. Обозреваются попытки достижения единства наук в западной физике через Теорию Великого объединения и теорию электрослабого взаимодействия (М. Абдус Салам). В исламском дискурсе идея единства знания раскрывается через возведение всех истин к Единому Творцу (ал-Газали, Ибн Рушд, Исмаил ал-Фаруки, Зиауддин Сардар, Музаффар Икбал). Особо выделяется суфийский метафизический подход (С. Х. Наср, С. М. Н. ал-Аттас, М. Гульшани, Осман Бакар), рассматривающий природу как знамение Бога и вводящий понятие «космологического знания» и «универсальной души». Далее исследуется классификация наук в античности (Аристотель) и ее творческая переработка мусульманскими мыслителями (ал-Фараби, Ибн Хазм, Ибн Каййим). Параграф 2 раскрывает принцип единобожия (таухид) как фундамент интеграции познания, анализируя труды Исмаила ал-Фаруки о трех правилах истины: отказ от лжи, отказ от противоречий между разумом и откровением и открытость новым данным. В параграфе 3 исламское мировоззрение анализируется через понятие «двух чтений» — чтения книги откровения и книги сотворенного мира (А. Х. Абу Сулейман, Т. Д. ал-Алвани, А. Б. М. А. Ибрахим). В параграфе 4 автор разбирает опасности и риски на пути интеграции: появление псевдонаучного жаргона, дилетантизм поверхностных специалистов и попытки механического смешения разнородных дисциплин в университетских курсах. В выводах подчеркивается необходимость перехода от узкой специализации к методологическому синтезу.
Глава 2. Метод и методология: сущность обеих концепций и важность их изучения
Во введении к главе подчеркивается, что методологический кризис является главной причиной отсталости мусульманской общины, что требует переосмысления исследовательских подходов и культивирования системного мышления. В параграфе 1 детально исследуются лингвистические и коранические смыслы корня н-х-дж и терминов нахдж, манхадж, минхадж («ясный, непрерывный путь»), опираясь на толкования Ибн Манзура, ал-Куртуби и Ибн Касира к аяту 5:48 («Всякому из вас Мы устроили дорогу и путь»). Анализируются родственные коранические концепты пути и водительства: сират, сабил, тарика, сунна, худа, нур. Автор проводит фундаментальное терминологическое разграничение: метод (манхадж) — это конкретные процессуальные нормы и исследовательские практики, тогда как методология (манхаджийа) — это наука о методах, сопоставимая с логикой и изучающая структуру познания. Приводятся определения арабских лексикографов и зарубежных словарей (Вебстер, Оксфорд), а также классические исламские формулировки ал-Газали и ат-Таханави. В параграфе 2 обосновывается острая необходимость систематического методологического образования для мусульман. Рассматриваются подходы ведущих исламских интеллектуалов XX–XXI веков: концепция Исмаила ал-Фаруки о преодолении раздвоенности образовательных систем и возрождении монотеистической методологии через иджтихад; взгляды Абдул-Хамида Абу Сулеймана о причинах упадка исламской мысли из-за отстранения ученых от социальных проблем и его триада условий реформы (психологическая уверенность, рациональное мышление, ясность мировоззрения); кораническая универсальная методология Таха Джабира ал-Алвани, базирующаяся на объединении «двух чтений» (чтения откровения и чтения вселенной); идеи марокканского философа Таха Абд ар-Рахмана о необходимости создания самобытной исламской методологии на стыке логики, лингвистики и калама взамен слепого подражания западным модным концепциям деконструкции; труды Ахмада ар-Райсуни по методологии высших целей исламского права (макасид) и принципу совещательности (шура). В параграфе 3 автор анализирует ключевые методологические категории: мировоззрение (тасаввур у С. Кутба), научную парадигму (Т. Кун), «объясняющую модель» (А. ал-Массири, Н. Ариф) и систему познания. Обосновывается модель соотношения мировоззрения, системы познания и методологии, представленная формулой: исламская система объединяет вероубеждение, систему познания и систему ценностей. В выводах резюмируется коранический универсализм метода.
Глава 3. Методологическая грамотность и методологические ошибки
Section
Глава посвящена понятию «методологическая грамотность» (ал-ва‘и ал-манхаджи) и ее роли в возрождении уммы. Во введении автор определяет грамотность как глубокое, осознанное понимание реальности и способов ее улучшения, противопоставляя ее стихийному и механическому восприятию информации. В качестве коранического ориентира приводится образ «внимающего уха» (69:12) и пророческие хадисы о понимании и передаче знания. В параграфе 1 раскрывается сущность методологической грамотности, требующей четкого разделения между этапом выработки теоретической концепции и этапом создания надежных механизмов проверки ее эффективности. Анализируются взгляды Муны Абу ал-Фадл о преодолении «методологических силков» и формулируются четыре элемента грамотности по С. Д. Абд ал-Фаттаху: знание источников исламской теории, знание потенциала западной методологии, владение исследовательскими моделями и способность преодолевать методологические трудности. Автор показывает, что человеческое постижение реальности складывается из взаимодействия трех компонентов: исходных установок и ценностей, познавательных механизмов (разума, чувств, интуиции) и самой объективной реальности. В параграфе 2 детально классифицируются проявления методологического дисбаланса в современном исламском мире. Выделяются два основных измерения кризиса: интеллектуально-мыслительный (утрата целостной картины мира) и психоэмоциональный (слабость воли, отсутствие инициативы). Далее разбираются четыре конкретных проявления методологического дисбаланса: 1) отсутствие баланса в индивидуальном мировоззрении, выражающееся в узости исследовательского охвата, пренебрежении будущим и догматической фиксации на частных вопросах вместо фундаментальных принципов; 2) проблемы с постижением реальности и неспособность взаимодействовать с ней, что порождает либо мистический эскапизм и отчуждение от социальных нужд, либо слепую вестернизацию и некритичное копирование западных институтов; 3) неспособность устанавливать объективные причинно-следственные связи, ведущая к фаталистическому оправданию бездействия под предлогом упования на Бога или, напротив, к вульгарному материализму; 4) неумение признавать истину и действия наперекор реальности. В качестве развернутого примера четвертого дисбаланса приводится глобальная проблема табакокурения: несмотря на исчерпывающие научные и медицинские доказательства колоссального вреда курения (по данным отчетов ВОЗ) и экономические убытки, государства продолжают поддерживать табачную индустрию ради налоговых сборов. В завершение предлагаются практические групповые задания для выявления и исправления методологических ошибок.
Глава 4. Эволюция представлений о методе в исламской мысли и в западной философской традиции
Section
Глава открывается формулировкой учебных целей и историографическим введением, где автор критикует европоцентричный подход к истории науки, исключающий религиозные источники и принижающий вклад восточных цивилизаций (критика позиции Ф. Бэкона). Подчеркивается, что греческая мысль опиралась на достижения предшественников из Египта, Вавилона и Индии (Ю. Карам, Х.-Г. Гадамер). В параграфе 1 подробно исследуется эволюция понятия «метод» в исламской мысли. На пророческом этапе метод заключался в непосредственной передаче божественного откровения и строгом разграничении текста Корана и хадисов. В эпоху сподвижников и табиинов метод развился через включение согласного мнения (иджма‘), аналогии (кийас), правового предпочтения (истихсан) и иджтихада. Огромный методологический прорыв произошел в науке хадисоведения: разработка критики передатчиков (ал-джарх ва ат-та‘дил), проверка иснада и классификация сообщений создали уникальный научный аппарат исторической критики (Ибн Аби Хатим, ал-Хатиб ал-Багдади, аз-Захаби, Ибн Хаджар). В сфере права имам аш-Шафии («ар-Рисала») основал науку усул ал-фикх, объединившую рационализм школы Абу Ханифы и хадисоведение школы Малика. Рассматривается развитие экспериментального и индуктивного метода мусульманскими естествоиспытателями: оптика ал-Хасана ибн ал-Хайтама, обосновавшего необходимость проверки чувственных данных разумом, клинические ретроспективные исследования Абу Бакра ар-Рази («ал-Хави», «Китаб аш-шукук ‘ала Джалинус») и формулирование законов социологии Ибн Халдуном («Мукаддима»). В параграфе 2 анализируется эволюция метода в западной традиции: натурфилософия ионийцев (Фалес, Гераклит), пифагорейская математика, атомизм Демокрита, риторика софистов (Протагор), дедуктивная логика Аристотеля («Органон»). Рассматривается преодоление схоластического застоя эпохи Возрождения через создание индуктивного метода Фрэнсисом Бэконом («Новый Органон») с его критикой четырех видов «идолов» (рода, пещеры, рынка, театра), рационалистический дедуктивный метод Рене Декарта («Рассуждение о методе»), позитивистская теория трех стадий Огюста Конта и социологический метод Эмиля Дюркгейма. Описывается кризис модернизма и зарождение постмодернистской критики. В параграфе 3 автор сопоставляет развитие методологии на Западе и Востоке, подчеркивая, что исламская методология основана на коранической концепции наместничества человека (халифа), обучении Адама именам и органическом единстве чувственного наблюдения и рационального постижения божественных знамений в природе.
Глава 5. Методологические течения в исламе
Во введении к главе автор отмечает, что целостность исламской методологии обеспечивается общностью ее базовых истоков и высших целей при всем многообразии конкретных исследовательских направлений. В параграфе 1 проводится сравнительный анализ монистического (вах̣идийа) и объединяющего (таух̣идийа) подходов. Монистический подход Запада, абсолютизировавший в XVIII–XIX веках естественнонаучный эксперимент и породивший сциентизм, критикуется за неспособность адекватно исследовать социальные и духовные явления, что привело к мировоззренческому тупику и постмодернистской реакции. В противоположность этому, исламский объединяющий подход утверждает методологический плюрализм: признание множественности методов (та‘аддуд), их интеграцию (такамул) и подчинение единой цели служения Богу. В параграфе 2 детально рассматриваются четыре ведущих методологических течения в истории ислама. Первое — рационалистическая школа, объединяющая теологов калама (мутазилиты, ашариты, матуридиты) и философов восточного перипатетизма (ал-Кинди, ал-Фараби, Ибн Сина). Анализируются этапы эволюции взглядов ашаритов на соотношение разума и откровения — от умеренной позиции Абу ал-Хасана ал-Аш‘ари к рационализму ал-Бакиллани, ал-Джувайни, ал-Газали, ар-Рази и ал-Амиди (по трудам доктора Хасана аш-Шафии), а также критика калама Ибн Таймийей и Ибн Рушдом. Второе — суфизм как школа мистической практики (на основе исследований Абд ал-Хамида Мазкура). Суфийское познание определяется как «дар» (вахб) в отличие от рационального «приобретения» (касб) и базируется на духовных стоянках (макамат), состояниях (ахвал) и триаде очищения (тахалли — освобождение от пороков, тахалли — украшение добродетелями, таджалли — озарение божественным присутствием). Третье — научно-эмпирическая школа, применявшая индукцию, наблюдение и опыт не только в естественных науках, но и в исследовании языка, права и социума. Четвертое — богословско-правовая школа (фикх и усул ал-фикх), систематизировавшая нормы поведения человека и методы извлечения решений из откровения. Автор анализирует проблемы застоя в фикхе из-за формализма и «закрытия иджтихада», а также освещает реформаторские усилия аш-Шатиби, аш-Шаукани и современных правоведов. В выводах подчеркивается, что все исламские школы черпали знания из общих источников и вели диалог в рамках единого мировоззрения.
Глава 6. Методологические источники и инструменты
Section
Глава открывается учебными целями и введением, подчеркивающим неразрывную связь источников и исследовательских инструментов. В параграфе 1 подробно анализируется этимология арабского термина «источник» (масдар, корень с-д-р), его связь с понятием груди/сердца (садр) как вместилища понимания и коранические примеры употребления. Рассматриваются источники исламского права (Коран, Сунна, иджма‘, кийас, истихсан, истисхаб, садд аз-зараи‘) и их соотношение с методологией. На практических примерах (решение юридического вопроса о наследстве или выбор модели управления образованием министром) автор показывает различие между первичными первоисточниками и вторичными вспомогательными источниками. В параграфе 2 методология связывается с двумя фундаментальными источниками: 1) Откровением (явным — Кораном, и скрытым — Сунной), несущим абсолютное знание об основах веры, ценностях и нормах; и 2) Сотворенным миром, подразделяемым на три уровня: мир физической природы, мир социума и мир человеческой души. В параграфе 3 исследуется интеграция текстов откровения и сотворенного мира через реализацию концепции «двух чтений». Приводится исторический пример комментария ал-Куртуби к аяту 13:3, ошибочно отрицавшего шарообразность Земли из-за ограниченности научных данных его эпохи, и доказывается, что эмпирические открытия не противоречат Корану, а углубляют его понимание. Рассматриваются также примеры пересмотра правовых суждений о воде, нагретой солнцем, и дозволенности фотографии. В параграфе 4 систематизируются методологические инструменты: инструменты мышления (мыслительные операции, программы Эдварда де Боно «Шесть шляп» и CoRT, использование метафор и пословиц), инструменты исследований (методы сбора данных, количественный статистический анализ, качественный анализ) и инструменты практической деятельности. Анализируются подходы Сайфа ад-Дина Абд ал-Фаттаха и Рауфа Абу Сады. В параграфе 5 формулируется целостная модель интеграции познания, наглядно представленная круговой схемой взаимосвязи откровения, сотворенного мира, разума и чувственного восприятия. Особая роль отводится врожденной природе человека (фитра) как внутреннему нравственному компасу, гармонизирующему познание и предотвращающему экологические и социальные кризисы.
Глава 7. Методологические принципы и ценности
Во введении автор исследует смысловое пересечение понятий «принципы» и «ценности» в исламской методологии. Провозглашается триада высших ценностей ислама: единобожие (таухид), нравственное очищение (тазкия) и цивилизационное развитие (умран). В параграфе 1 анализируется концепт «принцип» (мабда’ от глагола бада’а — «начинать»), означающий исходную точку пути, ведущего через метод (манхадж) к конечной цели. Автор делит методологические принципы на универсальные (столпы ислама, столпы веры, высшие ценности) и специфические (принципы мышления, принципы научного исследования, принципы человеческого поведения). Формулируются требования к исследователю-мусульманину: стремление к внутренней гармонии, признание авторитета Корана и Сунны, реализация «двух чтений» и следование высшей ценностной триаде. В параграфе 2 детально рассматриваются три фундаментальные ценности. Первая — единобожие (таухид) (по трудам Исмаила ал-Фаруки). Автор раскрывает проявления таухида в социальной системе (укрепление большой мусульманской семьи в противовес кризису западной нуклеарной семьи, концепция открытой общины — уммы, гарантии прав религиозных меньшинств), в политическом устройстве, в экономике (запрет эксплуатации, трудовая этика перепроизводства на благо общества, институт закята как гарант справедливого распределения ресурсов) и в сфере эстетики (искусство арабески и каллиграфии как способ выражения трансцендентности Бога без антропоморфизма). Вторая ценность — очищение (тазкия). Исследуется кораническая лексика корня з-к-у (59 упоминаний), обязанность самоочищения души (сура 91), очищение социальных отношений при разводе (2:232), очищение имущества через закят и тазкия общины как цель пророческой миссии Мухаммада (аяты 2:129, 2:151, 3:164, 62:2). Анализируется понимание очищения в суфизме и практике духовного усердия (джихад). Третья ценность — цивилизационное развитие (умран). Исследуются коранические смыслы корня ‘у-м-р (25 упоминаний), концепция созидательного заселения земли (исти‘мар, 11:61) и формула цивилизации Малика Беннаби (человек + территория + время). Подробно излагается социологическая теория умрана Ибн Халдуна («Мукаддима»), открывшего законы трансформации человеческих сообществ, подъема и упадка династий. В выводах подчеркивается, что данная триада формирует мировоззренческую матрицу исламской методологии.
Заключительное слово
Заключительный раздел обобщает результаты исследования и намечает практические пути реализации методологии интеграции познания. В параграфе 1 автор дает развернутое определение интеграции (такамул), включающее три уровня взаимосвязи: между откровением и миром, между разумом и чувствами, между источниками и инструментами. В параграфе 2 подчеркивается необходимость переориентации религиозных наук с механического воспроизведения средневековых формулировок на решение насущных задач современности. В параграфе 3 формулируются четыре обязательных условия достижения интеграции познания: 1) глубокое знание исламского вероучения и его первоисточников с учетом исторического контекста; 2) основательное владение современными научными дисциплинами в изучаемой области; 3) развитие критического и аналитического мышления для деконструкции чуждых идеологических наслоений; 4) трансцендентный творческий прорыв — способность конструировать образ нового будущего на основе синтеза откровения и науки. В параграфе 4 раскрывается специфика применения методологии в мышлении и поведении. Исламское мышление характеризуется пятью признаками: целеориентированность, всеохватность, упорядоченность, практичность и стратегический позитивизм. Поведение человека выстраивается на основе трех принципов: искреннее намерение (ниййа), следование идеальному примеру Пророка (иттиба‘) и новаторское творчество (ибда‘). Автор заключает, что преподаватели и ученые мусульманских университетов должны стать носителями этой целостной методологической культуры, способной вывести общество на путь прогресса.
Приложение. Планирование практикума по методологии интеграции знаний
Приложение представляет собой практическое руководство по организации образовательных практикумов по методологии интеграции знаний, основанное на многолетнем опыте проведения подобных курсов Международным институтом исламской мысли. В параграфе 1 излагаются основные организационные требования: заблаговременная рассылка материалов, установление жестких дедлайнов и высокая активность слушателей. Программа требует от участников предварительного прочтения литературы, подготовки 250-словных ежедневных резюме занятий, разработки плана исследовательской статьи (не менее 2500 слов) и предложений по трем приоритетным исследовательским проектам. В параграфе 2 детально описывается пакет раздаточных материалов (из 9 пунктов): информационное письмо, ридер с текстами, программа с расписанием, учебно-методические рекомендации, буклет с биографиями участников (по 50–70 слов), анкеты количественной и качественной оценки, форма самооценки (по 100-балльной шкале), сертификат участника и методические рекомендации к занятиям. В параграфе 3 рассматриваются различные формы интерактивной работы: индивидуальные упражнения (формулирование тезиса за 1 минуту в 20 словах), работа в парах со сменой партнеров для выработки консенсуса, работа в малых группах (по 4–6 человек со спикером) для экономии времени и глубокой проработки многоаспектных тем, а также общегрупповые дискуссии и мозговые штурмы. В параграфе 4 автор анализирует концепцию практикума, опровергая предрассудки о его примитивности по сравнению с академическими лекциями. Доказывается, что качественный практикум гармонично сочетает теоретическую базу, критическую рефлексию и приобретение практических исследовательских навыков.
Заключительное слово
Заключительный раздел обобщает результаты исследования и намечает практические пути реализации методологии интеграции познания. В параграфе 1 автор дает развернутое определение интеграции (такамул), включающее три уровня взаимосвязи: между откровением и миром, между разумом и чувствами, между источниками и инструментами. В параграфе 2 подчеркивается необходимость переориентации религиозных наук с механического воспроизведения средневековых формулировок на решение насущных задач современности. В параграфе 3 формулируются четыре обязательных условия достижения интеграции познания: 1) глубокое знание исламского вероучения и его первоисточников с учетом исторического контекста; 2) основательное владение современными научными дисциплинами в изучаемой области; 3) развитие критического и аналитического мышления для деконструкции чуждых идеологических наслоений; 4) трансцендентный творческий прорыв — способность конструировать образ нового будущего на основе синтеза откровения и науки. В параграфе 4 раскрывается специфика применения методологии в мышлении и поведении. Исламское мышление характеризуется пятью признаками: целеориентированность, всеохватность, упорядоченность, практичность и стратегический позитивизм. Поведение человека выстраивается на основе трех принципов: искреннее намерение (ниййа), следование идеальному примеру Пророка (иттиба‘) и новаторское творчество (ибда‘). Автор заключает, что преподаватели и ученые мусульманских университетов должны стать носителями этой целостной методологической культуры, способной вывести общество на путь прогресса.
Приложение. Планирование практикума по методологии интеграции знаний
Приложение представляет собой практическое руководство по организации образовательных практикумов по методологии интеграции знаний, основанное на многолетнем опыте проведения подобных курсов Международным институтом исламской мысли. В параграфе 1 излагаются основные организационные требования: заблаговременная рассылка материалов, установление жестких дедлайнов и высокая активность слушателей. Программа требует от участников предварительного прочтения литературы, подготовки 250-словных ежедневных резюме занятий, разработки плана исследовательской статьи (не менее 2500 слов) и предложений по трем приоритетным исследовательским проектам. В параграфе 2 детально описывается пакет раздаточных материалов (из 9 пунктов): информационное письмо, ридер с текстами, программа с расписанием, учебно-методические рекомендации, буклет с биографиями участников (по 50–70 слов), анкеты количественной и качественной оценки, форма самооценки (по 100-балльной шкале), сертификат участника и методические рекомендации к занятиям. В параграфе 3 рассматриваются различные формы интерактивной работы: индивидуальные упражнения (формулирование тезиса за 1 минуту в 20 словах), работа в парах со сменой партнеров для выработки консенсуса, работа в малых группах (по 4–6 человек со спикером) для экономии времени и глубокой проработки многоаспектных тем, а также общегрупповые дискуссии и мозговые штурмы. В параграфе 4 автор анализирует концепцию практикума, опровергая предрассудки о его примитивности по сравнению с академическими лекциями. Доказывается, что качественный практикум гармонично сочетает теоретическую базу, критическую рефлексию и приобретение практических исследовательских навыков.
Библиография
Библиографический раздел содержит полный перечень первоисточников и научных трудов, на которые опирался автор в ходе исследования. Список строго структурирован по языковому принципу. Первая часть включает литературу на арабском языке: классические коранические тафсиры (ат-Табари, ал-Куртуби, ар-Рази, Ибн Касира), своды хадисов (ал-Бухари, Муслима, ат-Тирмизи), фундаментальные труды по фикху и усул ал-фикх (аш-Шафии, ал-Газали, аш-Шатиби, Ибн Хазма, Ибн Таймийи, ас-Субки), историко-социологические труды (Ибн Халдун, ал-Мас‘уди), а также обширный корпус современных арабских исследований по исламской эпистемологии и методологии, изданных Международным институтом исламской мысли (работы Т. Д. ал-Алвани, А. Х. Абу Сулеймана, Т. Абд ар-Рахмана, А. ар-Райсуни, М. Амары, С. Д. Абд ал-Фаттаха, А. ал-Массири). Вторая часть включает литературу на английском языке: монографии западных ученых по методологии науки, качественным и количественным методам исследования, социологии и философии (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Т. Кун, Э. Бойер, Д. Плоурайт, У. Флик, Ч. Теддли, Э. Уилсон), официальные доклады международных организаций (ВОЗ), а также англоязычные труды мусульманских авторов (И. ал-Фаруки, С. Х. Насра, О. Бакара, З. Сардара, М. Икбала).
Индексы
Справочно-поисковый аппарат издания состоит из трех подробных указателей, облегчающих работу с текстом. Первый — «Индекс имен и названий», включающий алфавитный перечень упоминаемых в книге исторических личностей, исламских ученых, западных философов, древних мыслителей, пророков, а также географических и институциональных наименований (с подробными аналитическими подпунктами для ключевых персоналий, таких как Аристотель, ал-Газали, Ибн Рушд, Ибн Таймийа, Ибн Халдун, ал-Фаруки). Второй — «Индекс арабских терминов», содержащий ключевые понятия исламской религиозной, правовой и методологической традиции (таухид, тазкия, умран, фикх, усул, истихсан, истисхаб, иджтихад, макасид, фитра, ма‘рифа, кашф, макамат и др.) с указанием страниц и краткими русскими дефинициями. Третий — «Индекс терминов и понятий», систематизирующий общенаучные, эпистемологические и философские категории, использованные автором при сопоставительном анализе (методологическая грамотность, парадигма, объясняющая модель, индукция, дедукция, позитивизм, модернизм, постмодернизм, качественный и количественный анализ, сциентизм, причинность и др.).
Индексы
Справочно-поисковый аппарат издания состоит из трех подробных указателей, облегчающих работу с текстом. Первый — «Индекс имен и названий», включающий алфавитный перечень упоминаемых в книге исторических личностей, исламских ученых, западных философов, древних мыслителей, пророков, а также географических и институциональных наименований (с подробными аналитическими подпунктами для ключевых персоналий, таких как Аристотель, ал-Газали, Ибн Рушд, Ибн Таймийа, Ибн Халдун, ал-Фаруки). Второй — «Индекс арабских терминов», содержащий ключевые понятия исламской религиозной, правовой и методологической традиции (таухид, тазкия, умран, фикх, усул, истихсан, истисхаб, иджтихад, макасид, фитра, ма‘рифа, кашф, макамат и др.) с указанием страниц и краткими русскими дефинициями. Третий — «Индекс терминов и понятий», систематизирующий общенаучные, эпистемологические и философские категории, использованные автором при сопоставительном анализе (методологическая грамотность, парадигма, объясняющая модель, индукция, дедукция, позитивизм, модернизм, постмодернизм, качественный и количественный анализ, сциентизм, причинность и др.).