Page: 1 / 1
Монография Р. К. Адыгамова «Иджтихад как инструмент обновления через призму трудов татарских богословов конца XVIII – начала XX в.» посвящена исследованию роли мусульманского правоведения (фикха) и института иджтихада в эволюции татарской общественной мысли и исламского права. В книге детально рассматриваются исторические этапы становления и развития мусульманского права от пророческого периода до Новейшего времени. Автор анализирует проблемы периодизации истории фикха, причины формирования различных правовых школ (мазхабов) и кодификации правовых норм в Османской империи. Особое внимание уделяется богословской дискуссии вокруг концепции «закрытия врат иджтихада» в суннитской традиции. На основе анализа трудов выдающихся татарских мыслителей, таких как Г. Утыз-Имяни, Г. Курсави, Ш. Марджани, Г. Баруди, Г. Буби, М. Бигиев и Р. Фахрутдин, в монографии раскрывается процесс трансформации отношения к таклиду и иджтихаду в татарской религиозной среде. Заключительная часть работы посвящена современным исламским правовым теориям, включая концепции коллективного иджтихада, коранимизма и целей шариата, а также институционализации Советов улемов в России как механизма адаптации традиционного богословия к современным реалиям.
1.1 Периодизация истории исламского права между исламоведением и богословием
В данном разделе рассматриваются различные подходы к периодизации истории исламского права. Автор сравнивает классические богословские классификации (Ибн Камаль-Паша, Г. Утыз-Имяни, Ш. Марджани) и концепции современных арабских и западных исследователей (М. ХУдри, Н. Кульсон, М. ал-Каттан, Б. Хашматулла). Анализируются достоинства и недостатки каждого подхода, а также предлагается оптимальная четырехэтапная периодизация истории фикха.
1.2 Становление и развитие исламского права
1.2 Становление и развитие исламского права
Раздел содержит подробный очерк развития фикха, начиная с доисламского арабского социума и пророческого периода, заканчивая Новейшим временем. Рассматриваются процессы кодификации Корана и записи сунны, формирование школ «ахл ал-хадис» и «ахл ар-рай», возникновение и системное оформление четырех суннитских мазхабов, особенности правовой системы Османской империи (канун-наме, Ал-Маджалла) и влияние европейской колонизации на мусульманские правовые институты.
2.1 Понятие иджтихада в богословской традиции и исламоведческих исследованиях
В разделе исследуется терминологическое значение понятия «иджтихад» в языковом, правовом и исследовательном контекстах. Разбираются различия между самостоятельным суждением и выведением норм из шариатских источников. Анализируются градации иджтихада (абсолютный, в рамках мазхаба, по отдельным вопросам) и их практическое применение в мусульманском правоведении.
2.2 Проблема закрытия врат иджтихада в суннитской богословской традиции
В разделе исследуется терминологическое значение понятия «иджтихад» в языковом, правовом и исследовательном контекстах. Разбираются различия между самостоятельным суждением и выведением норм из шариатских источников. Анализируются градации иджтихада (абсолютный, в рамках мазхаба, по отдельным вопросам) и их практическое применение в мусульманском правоведении.
2.2 Проблема закрытия врат иджтихада в суннитской богословской традиции
Раздел посвящен анализу истоков и содержания дискуссии о «закрытии врат иджтихада». Автор исследует аргументы сторонников и противников прекращения абсолютного иджтихада, опираясь на тексты Корана, сунны и труды классических богословов (ал-Газали, ал-Джувайни, Ибн Хазм, ал-Амиди, ал-Лакнави). Показывается, что требование следования мазхабам чаще связывалось с квалификацией ученых, а не с отмени самого принципа.
2.3 Место иджтихада в наследии татарских богословов
В данном разделе подробно анализируются взгляды ключевых татарских мыслителей конца XVIII – начала XX века на соотношение таклида и иджтихада. Рассматривается эволюция от традиционализма Г. Утыз-Имяни к критике слепого подражания в трудах Г. Курсави, Ш. Марджани, Г. Баруди, Г. Буби, М. Бигиева и Р. Фахрутдина, отстаивавших право на обращение к Корану и сунне.
3.1 Исламские правовые теории современности
В разделе разбираются основные концепции современного мусульманского права: коллективный иджтихад, парадигма коранизма и теория целей шариата (макасид аш-шариа). Автор дает критическую оценку эффективности каждой из этих теорий в контексте решения актуальных социально-экономических и правовых проблем мусульманской уммы.
3.2 Советы улемов как продолжение традиции иджтихада российских богословов
В данном разделе подробно анализируются взгляды ключевых татарских мыслителей конца XVIII – начала XX века на соотношение таклида и иджтихада. Рассматривается эволюция от традиционализма Г. Утыз-Имяни к критике слепого подражания в трудах Г. Курсави, Ш. Марджани, Г. Баруди, Г. Буби, М. Бигиева и Р. Фахрутдина, отстаивавших право на обращение к Корану и сунне.
3.1 Исламские правовые теории современности
В разделе разбираются основные концепции современного мусульманского права: коллективный иджтихад, парадигма коранизма и теория целей шариата (макасид аш-шариа). Автор дает критическую оценку эффективности каждой из этих теорий в контексте решения актуальных социально-экономических и правовых проблем мусульманской уммы.
3.2 Советы улемов как продолжение традиции иджтихада российских богословов
Раздел исследует историю и современное состояние деятельности Советов улемов в России. Рассматривается опыт дореволюционных и советских религиозных организаций, а также структура и специфика работы современных Советов улемов при ведущих духовных управлениях мусульман (ДУМ РФ, ДУМ РТ, ЦДУМ, ДУМ Дагестана, Чечни и др.) в качестве органов коллективного иджтихада.
Источники и литература
Раздел включает обширный библиографический список источников на арабском, старотатарском и русском языках, а также исследований отечественных и зарубежных авторов по истории исламского права, татарской богословской мысли и исламоведению.
Сведения об авторе
В разделе представлена краткая биографическая справка об авторе монографии — кандидате исторических наук Рамиле Камиловиче Адыгамове, сведеними о его образовании, месте работы, защищенной диссертации, сфере научных интересов и публикационной активности.
В разделе представлена краткая биографическая справка об авторе монографии — кандидате исторических наук Рамиле Камиловиче Адыгамове, сведеними о его образовании, месте работы, защищенной диссертации, сфере научных интересов и публикационной активности.
Монография Рамиля Камиловича Адыгамова представляет собой комплексное историко-богословское исследование, в центре которого находится эволюция мусульманского права (фикха) и института иджтихада, а также их интерпретация в трудах татарских религиозных деятелей конца XVIII – начала XX века и в современной России.
Первая глава книги посвящена основным этапам становления и развития исламского права. В первом параграфе (1.1) автор проводит глубокий анализ проблемы периодизации истории фикха, сопоставляя богословский и исламоведческий подходы. Разбираются классификации, предложенные Ахмадом ибн Сулайманом ар-Руми (Ибн Камаль-Пашой), Г. Утыз-Имяни, Ш. Марджани, а также современными мусульманскими и западными исследователями (М. ХУдри, Н. Кульсоном, М. ал-Каттаном, Б. Хашматуллой и др.). Автор формулирует собственную четырехэтапную схему периодизации истории мусульманского права. Во втором параграфе (1.2) детально прослеживается история формирования нормативной системы ислама. Описывается социальный и экономический уклад доисламской Аравии, пророческий период ниспослания Корана и формирования сунны, процессы унификации коранического текста при халифах Абу Бакре и Усмане. Подробно освещается возникновение первых методологических школ — мединской (мадрасат ал-хадис) и куфийской (мадрасат ар-рай), последующий расцвет и оформление четырех суннитских мазхабов (ханафитского, маликитского, шафиитского и ханбалитского). Особое место уделено правовой системе Османской империи, развивавшей институты канун-наме и осуществившей масштабную кодификацию суннитского права в своде «Ал-Маджалла». Заключительная часть первой главы описывает кризис и трансплантацию правовых систем в период европейской колонизации мусульманского мира.
Вторая глава монографии фокусируется на концепции иджтихада. В параграфе 2.1 рассматривается терминология и смысловое содержание иджтихада как приложения максимальных усилий для выведения правовых норм из авторитетных источников. Автор подчеркивает разницу между языковым значением слова и его узкоправовым понятием, а также описывает существующие градации иджтихада (абсолютный, в рамках мазхаба, по конкретному вопросу). Параграф 2.2 посвящен проблеме «закрытия врат иджтихада». На основе изучения фундаментальных трудов по усул ал-фикх (ал-Басри, ал-Джувайни, ал-Газали, ал-Амиди, Ибн Абд аш-Шакура, ал-Лакнави) автор доказывает, что в мусульманской традиции никогда не существовало полного единогласия (иджма) относительно прекращения иджтихада. Понятие «закрытия врат» относилось к квалификации ученых и невозможности создания новых фундаментальных мазхабов, тогда как выведение решений по новым частным вопросам (ифта) продолжалось. В параграфе 2.3 исследуется рецепция иджтихада в татарской богословской мысли. Автор показывает, как татарское общество переходило от строгого таклида и верности ханафитской традиции (Г. Утыз-Имяни) к признанию необходимости свободного иджтихада и прямого обращения к Корану и сунне (Г. Курсави, Ш. Марджани). Далее разбираются взгляды джадидских деятелей начала XX века — Г. Баруди, Г. Буби, М. Бигиева и Р. Фахрутдина, которые рассматривали иджтихад не только как правовой инструмент, но и как ключевое средство преодоления социокультурного и научного отставания мусульманского мира.
Третья глава монографии переносит исследование в контекст современной России. В параграфе 3.1 анализируются три актуальные мусульманские правовые теории: концепция коллективного иджтихада, парадигма коранизма и теория целей шариата (макасид аш-шариа). Автор показывает, что коранизм представляет собой крайнюю и малоперспективную форму отрицания сунны, а теория целей шариата служит важным оценочным критерием, но не может заменить собой основные источники права. Наиболее жизнеспособным признается коллективный иджтихад. В параграфе 3.2 исследуется институциональное воплощение коллективного иджтихада в России — деятельность Советов улемов. Рассматривается история создания «Общества ученых» (1905 г.) и Совета улемов (1923 г.), а также современная практика работы Советов улемов при ДУМ РФ, ДУМ РТ, ЦДУМ России и региональных духовных управлениях Северного Кавказа. Автор оценивает их роль в решении современных правовых и этических вопросов уммы.
В завершающих разделах книги представлены библиографический список источников и литературы, включающий 118 наименований, и биографические сведения об авторе.
Первая глава книги посвящена основным этапам становления и развития исламского права. В первом параграфе (1.1) автор проводит глубокий анализ проблемы периодизации истории фикха, сопоставляя богословский и исламоведческий подходы. Разбираются классификации, предложенные Ахмадом ибн Сулайманом ар-Руми (Ибн Камаль-Пашой), Г. Утыз-Имяни, Ш. Марджани, а также современными мусульманскими и западными исследователями (М. ХУдри, Н. Кульсоном, М. ал-Каттаном, Б. Хашматуллой и др.). Автор формулирует собственную четырехэтапную схему периодизации истории мусульманского права. Во втором параграфе (1.2) детально прослеживается история формирования нормативной системы ислама. Описывается социальный и экономический уклад доисламской Аравии, пророческий период ниспослания Корана и формирования сунны, процессы унификации коранического текста при халифах Абу Бакре и Усмане. Подробно освещается возникновение первых методологических школ — мединской (мадрасат ал-хадис) и куфийской (мадрасат ар-рай), последующий расцвет и оформление четырех суннитских мазхабов (ханафитского, маликитского, шафиитского и ханбалитского). Особое место уделено правовой системе Османской империи, развивавшей институты канун-наме и осуществившей масштабную кодификацию суннитского права в своде «Ал-Маджалла». Заключительная часть первой главы описывает кризис и трансплантацию правовых систем в период европейской колонизации мусульманского мира.
Вторая глава монографии фокусируется на концепции иджтихада. В параграфе 2.1 рассматривается терминология и смысловое содержание иджтихада как приложения максимальных усилий для выведения правовых норм из авторитетных источников. Автор подчеркивает разницу между языковым значением слова и его узкоправовым понятием, а также описывает существующие градации иджтихада (абсолютный, в рамках мазхаба, по конкретному вопросу). Параграф 2.2 посвящен проблеме «закрытия врат иджтихада». На основе изучения фундаментальных трудов по усул ал-фикх (ал-Басри, ал-Джувайни, ал-Газали, ал-Амиди, Ибн Абд аш-Шакура, ал-Лакнави) автор доказывает, что в мусульманской традиции никогда не существовало полного единогласия (иджма) относительно прекращения иджтихада. Понятие «закрытия врат» относилось к квалификации ученых и невозможности создания новых фундаментальных мазхабов, тогда как выведение решений по новым частным вопросам (ифта) продолжалось. В параграфе 2.3 исследуется рецепция иджтихада в татарской богословской мысли. Автор показывает, как татарское общество переходило от строгого таклида и верности ханафитской традиции (Г. Утыз-Имяни) к признанию необходимости свободного иджтихада и прямого обращения к Корану и сунне (Г. Курсави, Ш. Марджани). Далее разбираются взгляды джадидских деятелей начала XX века — Г. Баруди, Г. Буби, М. Бигиева и Р. Фахрутдина, которые рассматривали иджтихад не только как правовой инструмент, но и как ключевое средство преодоления социокультурного и научного отставания мусульманского мира.
Третья глава монографии переносит исследование в контекст современной России. В параграфе 3.1 анализируются три актуальные мусульманские правовые теории: концепция коллективного иджтихада, парадигма коранизма и теория целей шариата (макасид аш-шариа). Автор показывает, что коранизм представляет собой крайнюю и малоперспективную форму отрицания сунны, а теория целей шариата служит важным оценочным критерием, но не может заменить собой основные источники права. Наиболее жизнеспособным признается коллективный иджтихад. В параграфе 3.2 исследуется институциональное воплощение коллективного иджтихада в России — деятельность Советов улемов. Рассматривается история создания «Общества ученых» (1905 г.) и Совета улемов (1923 г.), а также современная практика работы Советов улемов при ДУМ РФ, ДУМ РТ, ЦДУМ России и региональных духовных управлениях Северного Кавказа. Автор оценивает их роль в решении современных правовых и этических вопросов уммы.
В завершающих разделах книги представлены библиографический список источников и литературы, включающий 118 наименований, и биографические сведения об авторе.
1.1 Периодизация истории исламского права между исламоведением и богословием
В данном разделе автор исследует проблему периодизации истории мусульманского права (фикха), указывая на отсутствие единой общепринятой хронологической схемы. Рассматриваются ранние попытки классификации богословов-правоведов, начиная с работы османского правоведа Ибн Камаль-Паши (ум. 1536), который выделил семь категорий факихов — от абсолютных муджтахидов до простых мукаллидов. Анализируется адаптация этой схемы татарским ученым Г. Утыз-Имяни, добавившим Суфьяна ас-Саури в первую категорию, а также критические замечания Ибн ‘Абидина, Ш. Марджани и современного пакистанского ученых Таки Усмани, указывавших на нарушение исторического принципа в классификации Ибн Камаля.
Далее разбираются подходы других мусульманских авторов: Ш. Марджани («Мукаддима»), проследившего зарождение шариата от пророческой миссии; арабского историка М. ХУдри, предложившего шестиэтапную систему; М. ал-Каттана, Абулкасима аз-Зидана, Мухаммада Али ас-Сайса и Билала Филипса. Рассматривается и западная историография, в частности трехэтапная периодизация Н. Кульсона. Оценивается диссертационное исследование Б. Хашматуллы, предложившего четыре основных этапа эволюции исламского права.
На основе критического анализа автор формулирует собственную периодизацию: 1) зарождение и начальный этап развития (первая четверть I в. хиджры – начало II в. х. / VII – начало VIII вв.); 2) доктринальная разработка права и становление первых мазхабов (середина II в. х. – конец VI в. х. / середина VIII – первая половина XIII вв.); 3) развитие права в эпоху Османской империи и период «исламской реформации» (начало VII в. х. – конец XIV в. х. / вторая половина XIII – первая половина XX вв.); 4) современный период усиления тенденций исламизации и возврат к традиционным истокам (вторая половина XIV в. х. – до наших дней / вторая половина XX в. – настоящее время).
1.2 Становление и развитие исламского права
Параграф детально описывает исторический путь развития фикха. Изложение начинается с характеристики доисламского арабского общества: социально-политического устройства Аравийского полуострова, влияния соседних империй (Византии, Сасанидов), племенной структуры, институтов обычного права (ʻурф), обычая кровной мести (касас), выкупа (дийа) и патриархальных семейно-брачных норм. Шариат не сломал полностью традиционный уклад, но ввел четкие правовые и моральные рамки в сферу торговли, уголовного права и семейных отношений.
Далее последовательно разбирается первый этап развития исламского права. В пророческий период источниками права являлись Коран и сунна Пророка Мухаммада. Описывается процесс фиксации коранического текста: работа писцов при Пророке, сборка единого свода при первом халифе Абу Бакре по инициативе Умара ибн ал-Хаттаба (под руководством Зайда ибн Сабита) и окончательная унификация курайшитского списка при халифе Усмане. Параллельно освещается процесс передачи и постепенной записи хадисов, начиная с ранних личных листков («Ас-Сахифа ас-садыка» Абдаллаха ибн Амра) до составления первых тематических сборников (ал-Муватта имама Малика, Муснад Абу Ханифы) и классических шести сборников хадисов (ал-Бухари, Муслима и др.).
Рассматривается возникновение двух ключевых методологических направлений: рационалистической школы Ирака (мадрасат ар-рай, основанной на наследии Умара и Ибн Масʻуда) и традиционалистской школы Хиджаза (мадрасат ал-хадис, опиравшейся на Ибн Умара). Описывается эпоха расцвета правовой мысли при Аббасидах, деятельность великих имамов-основателей мазхабов (Абу Ханифы, Малика, аш-Шафиʻи, Ахмада ибн Ханбала и др.) и их учеников (Абу Юсуфа, Мухаммада аш-Шайбани), разработка науки «усул ал-фикх».
Далее анализируется период стагнации и систематизации накопившегося наследия (IV–VII вв. х.), развитие Османского государства, роль канун-наме султанов (Мухаммада II, Селима I, Сулеймана I, Ахмада I) и создание первого гражданского кодекса «Ал-Маджалла» в XIX веке. В завершение описывается процесс вытеснения шариата светским законодательством в период европейского колониализма и возникновение исламского реформаторского движения (ислах).
2.1 Понятие иджтихада в богословской традиции и исламоведческих исследованиях
В данном параграфе исследуется сущность понятия «иджтихад». В языковом значении слово происходить от арабского глагола «джахада» и означает приложение максимальных усилий для выполнения какого-либо трудного дела. В терминологии мусульманского права (фикха) иджтихад определяется как приложение правоведом (факихом) всех своих сил и возможностей для извлечения (истинбат) практических шариатских решений из подробных доказательств — Корана и сунны.
Автор проводит критический анализ трактовок иджтихада в работах некоторых отечественных и зарубежных исследователей (А. Юзеева, Я. Абдуллина, М. Бравманна, J. Schacht). В этих работах иджтихад нередко ошибочно отождествляется с произвольным рационалистическим суждением («свободомыслием») или отмени религиозных обязанностей. Автор подчеркивает, что иджтихад категорически недопустим в вопросах, регулируемых однозначными текстами прямого смысла (катʻи), и применим только в сфере вероятностных норм (занни).
Далее разбирается классификация степеней иджтихада, принятая в традиционной богословской литературе: 1) абсолютный иджтихад (иджтихад мутлак), предполагающий независимую разработку правовой методологии и принципов выведения норм; 2) иджтихад в рамках мазхаба (иджтихад фи ал-мазхаб), осуществляемый учениками и последователями основателя школы на базе сформулированных им правил; 3) иджтихад по конкретным частным вопросам (иджтихад фи ал-масъала / ифта), заключающийся в даче правовых заключений (фетв) для новых повседневных ситуаций.
2.2 Проблема закрытия врат иджтихада в суннитской богословской традиции
Параграф посвящен анализу историко-богословской проблемы «закрытия врат иджтихада» (садд баб ал-иджтихад). Автор подробно рассматривает аргументы двух основных направлений мусульманской мысли. Сторонники непрерывности иджтихада опираются на аяты Корана (о «сведущих в знаниях» — расихун), хадисы Пророка (включая известное повествование о Муʻазе ибн Джабале) и концепцию «муджаддида» (обновителя веры, посылаемого в начале каждого века). Они доказывают, что шариатские тексты ограничены, а жизненные ситуации бесконечны, следовательно, необходимость в иджтихаде сохраняется до Судного дня.
Противоположная точка зрения зародилась среди крайних традиционалистов (захиритов, хашавитов) и получила распространение в период политического распада Аббасидского халифата (начиная с IV в. х. / X в. м.). Ее сторонники утверждали, что уровень ученых раннего периода недосягаем, фундаментальные правовые вопросы уже решены основателями мазхабов, а потому верующие обязаны следовать таклиду.
Автор исследует труды авторитетных правоведов (ал-Басри, ал-Джувайни, ал-Газали, ал-Амиди, Ибн Абд аш-Шакура, ал-Лакнави) и показывает, что тезис о «закрытии врат иджтихада» никогда не являлся общепризнанным единогласным мнением (иджма). В действительности речь шла об отсутствии условий для абсолютного иджтихада и невозможности создания новых мазхабов, тогда как иджтихад в рамках мазхаба и решение новых возникающих вопросов никогда не прекращались.
2.3 Место иджтихада в наследии татарских богословов
Далее разбираются подходы других мусульманских авторов: Ш. Марджани («Мукаддима»), проследившего зарождение шариата от пророческой миссии; арабского историка М. ХУдри, предложившего шестиэтапную систему; М. ал-Каттана, Абулкасима аз-Зидана, Мухаммада Али ас-Сайса и Билала Филипса. Рассматривается и западная историография, в частности трехэтапная периодизация Н. Кульсона. Оценивается диссертационное исследование Б. Хашматуллы, предложившего четыре основных этапа эволюции исламского права.
На основе критического анализа автор формулирует собственную периодизацию: 1) зарождение и начальный этап развития (первая четверть I в. хиджры – начало II в. х. / VII – начало VIII вв.); 2) доктринальная разработка права и становление первых мазхабов (середина II в. х. – конец VI в. х. / середина VIII – первая половина XIII вв.); 3) развитие права в эпоху Османской империи и период «исламской реформации» (начало VII в. х. – конец XIV в. х. / вторая половина XIII – первая половина XX вв.); 4) современный период усиления тенденций исламизации и возврат к традиционным истокам (вторая половина XIV в. х. – до наших дней / вторая половина XX в. – настоящее время).
1.2 Становление и развитие исламского права
Параграф детально описывает исторический путь развития фикха. Изложение начинается с характеристики доисламского арабского общества: социально-политического устройства Аравийского полуострова, влияния соседних империй (Византии, Сасанидов), племенной структуры, институтов обычного права (ʻурф), обычая кровной мести (касас), выкупа (дийа) и патриархальных семейно-брачных норм. Шариат не сломал полностью традиционный уклад, но ввел четкие правовые и моральные рамки в сферу торговли, уголовного права и семейных отношений.
Далее последовательно разбирается первый этап развития исламского права. В пророческий период источниками права являлись Коран и сунна Пророка Мухаммада. Описывается процесс фиксации коранического текста: работа писцов при Пророке, сборка единого свода при первом халифе Абу Бакре по инициативе Умара ибн ал-Хаттаба (под руководством Зайда ибн Сабита) и окончательная унификация курайшитского списка при халифе Усмане. Параллельно освещается процесс передачи и постепенной записи хадисов, начиная с ранних личных листков («Ас-Сахифа ас-садыка» Абдаллаха ибн Амра) до составления первых тематических сборников (ал-Муватта имама Малика, Муснад Абу Ханифы) и классических шести сборников хадисов (ал-Бухари, Муслима и др.).
Рассматривается возникновение двух ключевых методологических направлений: рационалистической школы Ирака (мадрасат ар-рай, основанной на наследии Умара и Ибн Масʻуда) и традиционалистской школы Хиджаза (мадрасат ал-хадис, опиравшейся на Ибн Умара). Описывается эпоха расцвета правовой мысли при Аббасидах, деятельность великих имамов-основателей мазхабов (Абу Ханифы, Малика, аш-Шафиʻи, Ахмада ибн Ханбала и др.) и их учеников (Абу Юсуфа, Мухаммада аш-Шайбани), разработка науки «усул ал-фикх».
Далее анализируется период стагнации и систематизации накопившегося наследия (IV–VII вв. х.), развитие Османского государства, роль канун-наме султанов (Мухаммада II, Селима I, Сулеймана I, Ахмада I) и создание первого гражданского кодекса «Ал-Маджалла» в XIX веке. В завершение описывается процесс вытеснения шариата светским законодательством в период европейского колониализма и возникновение исламского реформаторского движения (ислах).
2.1 Понятие иджтихада в богословской традиции и исламоведческих исследованиях
В данном параграфе исследуется сущность понятия «иджтихад». В языковом значении слово происходить от арабского глагола «джахада» и означает приложение максимальных усилий для выполнения какого-либо трудного дела. В терминологии мусульманского права (фикха) иджтихад определяется как приложение правоведом (факихом) всех своих сил и возможностей для извлечения (истинбат) практических шариатских решений из подробных доказательств — Корана и сунны.
Автор проводит критический анализ трактовок иджтихада в работах некоторых отечественных и зарубежных исследователей (А. Юзеева, Я. Абдуллина, М. Бравманна, J. Schacht). В этих работах иджтихад нередко ошибочно отождествляется с произвольным рационалистическим суждением («свободомыслием») или отмени религиозных обязанностей. Автор подчеркивает, что иджтихад категорически недопустим в вопросах, регулируемых однозначными текстами прямого смысла (катʻи), и применим только в сфере вероятностных норм (занни).
Далее разбирается классификация степеней иджтихада, принятая в традиционной богословской литературе: 1) абсолютный иджтихад (иджтихад мутлак), предполагающий независимую разработку правовой методологии и принципов выведения норм; 2) иджтихад в рамках мазхаба (иджтихад фи ал-мазхаб), осуществляемый учениками и последователями основателя школы на базе сформулированных им правил; 3) иджтихад по конкретным частным вопросам (иджтихад фи ал-масъала / ифта), заключающийся в даче правовых заключений (фетв) для новых повседневных ситуаций.
2.2 Проблема закрытия врат иджтихада в суннитской богословской традиции
Параграф посвящен анализу историко-богословской проблемы «закрытия врат иджтихада» (садд баб ал-иджтихад). Автор подробно рассматривает аргументы двух основных направлений мусульманской мысли. Сторонники непрерывности иджтихада опираются на аяты Корана (о «сведущих в знаниях» — расихун), хадисы Пророка (включая известное повествование о Муʻазе ибн Джабале) и концепцию «муджаддида» (обновителя веры, посылаемого в начале каждого века). Они доказывают, что шариатские тексты ограничены, а жизненные ситуации бесконечны, следовательно, необходимость в иджтихаде сохраняется до Судного дня.
Противоположная точка зрения зародилась среди крайних традиционалистов (захиритов, хашавитов) и получила распространение в период политического распада Аббасидского халифата (начиная с IV в. х. / X в. м.). Ее сторонники утверждали, что уровень ученых раннего периода недосягаем, фундаментальные правовые вопросы уже решены основателями мазхабов, а потому верующие обязаны следовать таклиду.
Автор исследует труды авторитетных правоведов (ал-Басри, ал-Джувайни, ал-Газали, ал-Амиди, Ибн Абд аш-Шакура, ал-Лакнави) и показывает, что тезис о «закрытии врат иджтихада» никогда не являлся общепризнанным единогласным мнением (иджма). В действительности речь шла об отсутствии условий для абсолютного иджтихада и невозможности создания новых мазхабов, тогда как иджтихад в рамках мазхаба и решение новых возникающих вопросов никогда не прекращались.
2.3 Место иджтихада в наследии татарских богословов
Раздел содержит развернутый анализ эволюции взглядов татарских ученых на иджтихад и таклид. Первым крупным автором, затронувшим эту тему, был Г. Утыз-Имяни (1754–1834). На основе анализа его поэмы «Гавариф аз-заман» и трактата «Рисаля ад-дибага» автор опровергает мнение А. Юзеева о принадлежности Утыз-Имяни к сторонникам иджтихада. Утыз-Имяни выступал за строгое следование мазхабу Абу Ханифы, а его призывы к проверке текстов касались лишь очищения литературы от недостоверных источников и мутазилитских влияний.
Настоящий перелом в татарской богословской мысли связан с именем Г. Курсави (1776–1812). В трактате «Ал-Иршад ли-л-ʻибад» он выступил против косности и малого грамотности мулл, объявлявших иджтихад завершенным. Курсави доказывал, что верующие разделяются на ученых и простолюдинов, и ученые, обладающие необходимой подготовкой, обязаны изучать аргументы всех авторитетов ханафитской школы и выбирать решение, наиболее соответствующее Корану и сунне.
Идеи Курсави получил мощное развитие в трудах Ш. Марджани (1818–1889). В работе «Назурат ал-хакк» Марджани подверг резкой критике концепцию «закрытия врат иджтихада», назвав ее безосновательной. Он отверг классификацию Ибн Камаль-Паши, доказывая, что ученики Абу Ханифы были самостоятельными муджтахидами, и отстаивал право каждого грамотного мусульманина требовать доказательства из первоисточников.
В начале XX века эти идеи легли в основу татарского джадидизма. Г. Баруди пропагандировал приоритет Корана и сунны над мнениями предков. Г. Буби в трактате «Заман идҗтиһад монкарыйзме якмы?» объявил таклид главной причиной упадка мусульманского мира. М. Бигиева в своих введениях к «Ал-Муафакат» и «Посту в длинные дни» критиковал недостаточную разработанность раздела муʻамалат в классическом фикхе. Р. Фахрутдин в сборнике «Дини вэ ижтимагый мэсъэлэлэр» указывал на отсутствие в исламе понятия «последнего муджтахида» и призывал к глубокому освоению первоисточников при соблюдении жестких критериев квалификации ученого.
3.1 Исламские правовые теории современности
В данном параграфе исследуются три правовые теории, получившие распространение в мусульманском мире в XX–XXI веках. Первая из них — концепция коллективного иджтихада (ал-иджтихад ал-джамаʻи). Истоки этой идеи восходят к кораническому принципу «шура» (совещательность) и пророческой практике привлечения сподвижников к обсуждению сложных дел. В современную эпоху коллективный иджтихад реализуется через деятельность специализированных Академий фикха, Советов улемов, исследовательских центров и международных конференций, позволяя привлекать к решению комплексных проблем не только богословов, но и экспертов в области экономики, медицины и права.
Вторая концепция — парадигма коранизма. Возникнув в начале XX века в Индии (ʻАбдаллах Джакралави) и получив развитие в трудах ряда авторов, коранизм провозглашает Коран единственным источником ислама и полностью отвергает авторитет сунны. Автор подробно разбирает аргументацию коранистов по ревизии ситуаций обряда молитвы и показывает, что данное направление встречает решительное неприятие со стороны как суннитского, так и шиитского богословия, являясь тупиковым путем развития исламской правовой мысли.
Третья концепция — теория целей шариата (макасид аш-шариа). Проследив историю развития этой теории от ранних трудов ал-Хакима ат-Тисмизи, Абу Зайда ал-Балхи и ал-Каффаля аш-Шаши до систематизированных работ ал-Джувайни, ал-Газали и аш-Шатиби, автор описывает структуру пяти основных целей шариата (защита веры, жизни, разума, потомства и имущества). В современном мире концепция макасид рассматривается как важный инструмент гуманизации и актуализации исламского права, однако, как подчеркивает Таки Усмани, она не может подменять собой прямые предписания Корана и сунны.
3.2 Советы улемов как продолжение традиции иджтихада российских богословов
Параграф посвящен анализу практического воплощения коллективного иджтихада в России. В первой части рассматривается исторический опыт институционализации коллективного богословского органа. Описывается создание в 1905 году в Уфе «Общества ученых» (Улама жэмгыяте) под председательством М. Султанова, а также работа Совета улемов (Голямалар Шурасы), избранного на II Всероссийском съезде мусульманского духовенства в 1923 году под руководством Р. Фахретдина (просуществовал до 1936 г.).
Во второй части анализируется возрождение Советов улемов в постсоветский период. В условиях быстрого роста количества приходов и духовных управлений возникла острая необходимость в канонической квалификации новых социально-экономических и обрядовых реалий. Автор подробно рассматривает структуру, состав и специфику деятельности современных Советов улемов: ДУМ РФ (наиболее открытый орган, публикующий свои фетвы и Положения), ДУМ РТ (создан в 1994 г., прошел путь от привлечения светских специалистов до сугубо богословского органа), ЦДУМ России, а также Советов улемов в республиках Северного Кавказа (Дагестан, Чечня, Ингушетия и др.).
В заключение рассматриваются попытки создания единого Всероссийского совета улемов на базе Болгарской исламской академии, а также подводятся итоговые выводы о значении коллективного иджтихада для современного мусульманского сообщества России.
Источники и литература
Идеи Курсави получил мощное развитие в трудах Ш. Марджани (1818–1889). В работе «Назурат ал-хакк» Марджани подверг резкой критике концепцию «закрытия врат иджтихада», назвав ее безосновательной. Он отверг классификацию Ибн Камаль-Паши, доказывая, что ученики Абу Ханифы были самостоятельными муджтахидами, и отстаивал право каждого грамотного мусульманина требовать доказательства из первоисточников.
В начале XX века эти идеи легли в основу татарского джадидизма. Г. Баруди пропагандировал приоритет Корана и сунны над мнениями предков. Г. Буби в трактате «Заман идҗтиһад монкарыйзме якмы?» объявил таклид главной причиной упадка мусульманского мира. М. Бигиева в своих введениях к «Ал-Муафакат» и «Посту в длинные дни» критиковал недостаточную разработанность раздела муʻамалат в классическом фикхе. Р. Фахрутдин в сборнике «Дини вэ ижтимагый мэсъэлэлэр» указывал на отсутствие в исламе понятия «последнего муджтахида» и призывал к глубокому освоению первоисточников при соблюдении жестких критериев квалификации ученого.
3.1 Исламские правовые теории современности
В данном параграфе исследуются три правовые теории, получившие распространение в мусульманском мире в XX–XXI веках. Первая из них — концепция коллективного иджтихада (ал-иджтихад ал-джамаʻи). Истоки этой идеи восходят к кораническому принципу «шура» (совещательность) и пророческой практике привлечения сподвижников к обсуждению сложных дел. В современную эпоху коллективный иджтихад реализуется через деятельность специализированных Академий фикха, Советов улемов, исследовательских центров и международных конференций, позволяя привлекать к решению комплексных проблем не только богословов, но и экспертов в области экономики, медицины и права.
Вторая концепция — парадигма коранизма. Возникнув в начале XX века в Индии (ʻАбдаллах Джакралави) и получив развитие в трудах ряда авторов, коранизм провозглашает Коран единственным источником ислама и полностью отвергает авторитет сунны. Автор подробно разбирает аргументацию коранистов по ревизии ситуаций обряда молитвы и показывает, что данное направление встречает решительное неприятие со стороны как суннитского, так и шиитского богословия, являясь тупиковым путем развития исламской правовой мысли.
Третья концепция — теория целей шариата (макасид аш-шариа). Проследив историю развития этой теории от ранних трудов ал-Хакима ат-Тисмизи, Абу Зайда ал-Балхи и ал-Каффаля аш-Шаши до систематизированных работ ал-Джувайни, ал-Газали и аш-Шатиби, автор описывает структуру пяти основных целей шариата (защита веры, жизни, разума, потомства и имущества). В современном мире концепция макасид рассматривается как важный инструмент гуманизации и актуализации исламского права, однако, как подчеркивает Таки Усмани, она не может подменять собой прямые предписания Корана и сунны.
3.2 Советы улемов как продолжение традиции иджтихада российских богословов
Параграф посвящен анализу практического воплощения коллективного иджтихада в России. В первой части рассматривается исторический опыт институционализации коллективного богословского органа. Описывается создание в 1905 году в Уфе «Общества ученых» (Улама жэмгыяте) под председательством М. Султанова, а также работа Совета улемов (Голямалар Шурасы), избранного на II Всероссийском съезде мусульманского духовенства в 1923 году под руководством Р. Фахретдина (просуществовал до 1936 г.).
Во второй части анализируется возрождение Советов улемов в постсоветский период. В условиях быстрого роста количества приходов и духовных управлений возникла острая необходимость в канонической квалификации новых социально-экономических и обрядовых реалий. Автор подробно рассматривает структуру, состав и специфику деятельности современных Советов улемов: ДУМ РФ (наиболее открытый орган, публикующий свои фетвы и Положения), ДУМ РТ (создан в 1994 г., прошел путь от привлечения светских специалистов до сугубо богословского органа), ЦДУМ России, а также Советов улемов в республиках Северного Кавказа (Дагестан, Чечня, Ингушетия и др.).
В заключение рассматриваются попытки создания единого Всероссийского совета улемов на базе Болгарской исламской академии, а также подводятся итоговые выводы о значении коллективного иджтихада для современного мусульманского сообщества России.
Источники и литература
Раздел содержит полный библиографический список всех использованных при написании монографии материалов (118 источников). В нем представлены классические богословские трактаты на арабском и старотатарском языках (труды ал-Газали, аш-Шафиʻи, аш-Шатиби, Г. Курсави, Ш. Марджани, Р. Фахрутдина и др.), сборники хадисов, нормативно-правовые акты Османской империи, современная арабская, отечественная и зарубежная исследовательская литература по исламоведению, истории и юриспруденции, а также электронные ресурсы и фетвы религиозных организаций.
Сведения об авторе
Section
Раздел содержит биографические данные автора монографии. Рамиль Камилович Адыгамов родился 2 апреля 1975 года в г. Алматы. В 1993 году окончил Алматинский технологический техникум, в 1999 году — Казанское высшее мусульманское медресе «Мухаммадия», в 2001 году — Татарско-американский региональный институт (бакалавр лингвистики). 9 июня 2006 года защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук по теме «Роль Габдрахима Утыз-Имяни в изучении социокультурных и религиозных традиций татарского общества конца XVIII – первой трети XIX вв.». Работает доцентом кафедры ISESCO Международной исламской академии Узбекистана, старшим научным сотрудником Института истории им. Ш. Марджани АН РТ и заведующим кафедрой арабского языка и гуманитарных дисциплин Казанского исламского института. Сфера научных интересов включает историю и культуру татарского народа, арабоязычное наследие российских богословов, вероучение и богословие ислама. Семейное положение: женат, воспитывает 8 детей.